– Ты узнал первым.
– Да ладно? И кто она?
– Узнаешь, если приедешь ко мне на новоселье, – усмехаюсь.
– Так вот из-за чего ты бросил все? – улыбается Дэн. – Ну, конечно, как я сразу не догадался? И что, стоило оно того?
– Теперь я тебя понимаю, – киваю. – Я бы еще несколько раз умер, если бы потребовалось.
– Сознавайся, кто она. Я не представляю, что за женщина смогла тебя усмирить. – азартно выдыхает он, наполняя нам стаканы снова. – Да я на край света поеду, чтобы увидеть ее! Это должна быть какая-то генеральша в юбке.
– На край не нужно, всего сотня километров, – весело смотрю на него.
– Подожди, а как же твои музы?
– Теперь она муза, – пожимаю плечами. – Единственная.
– Это же невероятно, – весело смотрит на меня Доманский и растерянно разводит руками. – Я поздравляю тебя, мой друг. Осталось дело за малым – плодиться и размножаться.
Молча усмехаюсь. О, дружище, сколько тебя впереди еще ждет сюрпризов!..
Чокаемся.
– У меня родился сын, – сообщаю. – Даниэль.
Дэн в этот раз не давится, а с трудом проглатывает напиток и замирает. Его рука медленно опускает стакан на стол.
– Ты точно рехнулся, – выдыхает, помолчав. – Кто эта женщина? Почему ты не сказал мне?
– Я и сам не знал, – улыбаюсь. – И не узнал бы, если бы не случайность. Но могу сказать, что все, что у меня сейчас есть, есть благодаря тебе.
– Мне? – удивленно усмехается Дэн. – Я не понимаю.
– Скоро поймешь, – подмигиваю ему.
– Да в смысле, блин? – хмурится он. – Я теперь ночами спать не буду.
– Осталось не долго, – отмахиваюсь. – А пока “наслаждайся неведением”.
– Вот ты сученыш, – усмехается друг, и мы снова чокаемся.
Эпилог
– Готова? – шепчу на ухо Эмме, и натягиваю пальцами ленту, которой завязаны ее глаза.
– Да, – выдыхает она нетерпеливо.
Тяну завязки и шелковая ткань соскальзывает на изящную тонкую шею.
Эмма ахает, закрывая рот ладонями, а я впитываю ее восхищение.
Несколько минут назад она восторгалась нашим новым домом, но то, что сейчас транслируют ее глаза, куда более глубоко и ценно для меня.
– Рафаэль, – шепчет она и делает несмелый шаг к стене в большой светлой галерее, где пока что висит только одна единственная картина.
На ней изображена моя жена с задумчиво опущенным взглядом.
Я много раз наблюдал, как Эмма кормит Даниэля грудью, но на картине запечатлен именно тот момент, когда я увидел это чудо впервые. Тот свет в ее глазах, та нежность во взгляде и каждой черте ее прекрасного неидеального лица врезались в мою память так глубоко, что до сих пор стоят перед глазами.
Я долго не решался взяться за кисть, боясь испоганить образ абсолютной чистоты и безграничной любви, но руки сами тянулись к холсту. И тогда я отпустил себя и, наконец, нашел жемчужину своей коллекции, которую так долго искал в прошлой жизни. Оказывается, ее просто невозможно было найти в том черном омуте, где я обитал. Она лежала на дне океана зеленых глаз.
Эмма долго вглядывается в свой портрет, рассматривая детали.
– Я, конечно, не рисовал уже год, могут быть огрехи, – скромно усмехаюсь, стоя позади нее.
Набиваю себе цену, конечно же, и тут же получаю награду в виде жарких объятий и страстного поцелуя.
– Она просто волшебная, – шепчет жена, глядя мне в глаза. – Я не понимаю, как можно так точно передать эмоции. Это лучший подарок в моей жизни. Как она называется?
– Я назвал ее “Любовь”, – глажу Эмму по щеке, – но, если хочешь, можешь назвать так, как тебе нравится.
– По-моему, это прекрасное название, – улыбается она, обвивая мою шею руками и прижимаясь так многозначительно, что я тут же сползаю ладонью к сочным бедрам и вдавливаю их в себя, давая понять, что кто-то играет с огнем.
Не удержавшись, сталкиваемся губами.
Целуемся так страстно, будто занимаемся любовью. Не настаиваю на большем, потому что скоро придут гости и это третья часть сюрприза.
– Пойдем вниз, – усмехаюсь, с трудом отлепляясь от Эммы. – Это еще не все.
– Не все? Ты меня пугаешь, – улыбается она, окидывая меня пьяным от возбуждения взглядом, и снова тянется за поцелуем, но в этот миг раздается звонок в дверь.
– Пойдем, – мягко тяну ее за собой, забирая автолюльку со спящим Даниэлем с кресла у входа.
Мы спускаемся вниз по лестнице, выходим в холл, и я толкаю входную дверь. На пороге стоят родители Эммы, ее бабушка и чета Доманских.
Эмма тут же бросается навстречу родным, а я наслаждаюсь удивленной мордой своего друга. Он стоит, вытаращив глаза и, кажется, не верит им. Жанна и то удивлена меньше.
– Обалдеть, – восторженно выдыхает Денис и тянет Эмме букет роз, а она принимает его, всеми силами сдерживая улыбку. – Следующим этапом должны прилететь инопланетяне. Эмма,.. что ты сделала с Рафом? Или это он тебя взял в плен? Моргни.
– Я его расколдовала, – все же усмехается она и с интересом смотрит на Жанну с ребенком на руках. – Мы очень рады вас видеть.
– Я глазам своим не верю, – скинув ботинки, Дэн присаживается передо мной на корточки, разглядывая Даниэля. – Маленькая копия Рафа. Уму непостижимо.
– Подержать? – предлагает Эмма жене Доманского и кивает на ребенка.
– Да, спасибо, – улыбается она и спокойно отдает ей Демьяна.
– О, тяжеленький. Непривычно так. Сколько вам месяцев?
С интересом наблюдаю, как Эмма и Жанна мило беседуют. Будто между ними никогда не было той холодной войны, что разворачивалась еще год назад. Видимо, это потому, что каждая определила свою территорию и теперь им больше нечего делить. Что ж, это прекрасно, так у нас будет больше поводов чаще видеться.
Сталкиваемся с Дэном взглядами.
“Охуеть” – произносит он беззвучно, показывая глазами на наших жен, и встает, а я, усмехнувшись, едва заметно киваю.
– Ну что, пойдемте, мы покажем вам наш новый дом? – улыбаюсь, зазывая всех внутрь.
Наш дом не такой большой, как был у меня до этого. Раньше мне хотелось простора и монументальности, а