– По личному, – хмуро смотрю на него. – Сообщи Богдану.
Спустя минуту, нас пропускают на территорию и, припарковавшись возле здания, мы выходим на улицу.
– Надо же! Какими судьбами? – бравируя, громко уточняет Зорин, показавшись в дверях. С ним тоже охрана.
– Поговорить, – вздохнув, запихиваю руки в карманы.
– И о чем же? – уточняет он напряженно, останавливаясь в паре шагов от меня.
– О твоих амбициях, – усмехаюсь и киваю на портфель. – Они вот здесь. Тут даже больше. Ты можешь получить такой лакомый кусок пирога, что встанешь на одну ступень с большинством тех партнеров, до которых никогда бы не дотянулся.
– Вау, – бесстрастно реагирует Богдан. – С чего это такая щедрость?
– Я просто устал, – пожимаю плечами, прикуривая.
– Допустим, – облизывает он пересохшие губы и, хотя пытается выглядеть незаинтересованным, я вижу по лихорадочно блестящим глазам, что нервничает. – Прежде, чем торговаться, я хочу посмотреть, что за активы.
Киваю, и начбез протягивает ему портфель. Зорин нетерпеливо перелистывает бумаги и снова поднимает на меня взгляд. Он явно растерян и не может найти объяснение моей внезапной щедрости.
– Что ты хочешь взамен? – спрашивает севшим голосом.
– Ты должен меня убить, – усмехаюсь, выпуская дым в вечереющее небо, а Богдан смотрит на меня с сомнением, как на пьяного. – Только сначала прочитай мою волю, которую я указал в завещании.
Начбез протягивает ему бумагу от нашего нотариуса. Зорин пробегает строки глазами так быстро, что я боюсь, что половину просто пропустит. Хочу потребовать, чтобы он прочитал еще раз, но не успеваю открыть рот, как в этот же самый момент Богдан выхватывает из-за пояса пистолет и, не целясь, стреляет в меня.
Грудь обжигает огнем, и я падаю на землю, выгибаясь от боли и чувства неприятного онемения в конечностях.
Я знал, что он выстрелит. И белую рубашку надел потому, что красное на белом будет смотреться очень живописно.
68. Вне зоны доступа
Впервые в жизни я чувствую себя настолько разочарованной.
После нашей встречи с Рафаэлем, после его осознанного приезда к нам и такой яркой реакции на Даню, я была уверена, что он будет проявлять интерес к своему сыну еще активнее. Но прошло уже две недели, а Рафаэль не просмотрел ни одного сообщения, в которых я отсылала видео и фотографии его ребенка.
Я пыталась звонить, но телефон каждый раз оказывался вне зоны доступа.
Я не понимаю, что происходит. Где я допустила ошибку?
Неужели он испугался? Неужели он понял, что та жизнь, которая у него есть сейчас, гораздо интереснее? Но… как? Как такое может быть? У меня не укладывается в голове: как может быть интереснее проводить время с проститутками и виски, чем приехать в гости к сыну?
С другой стороны, меня всё же смущает то, что он совершенно исчез из сети. Я бы не стала на его месте так распинаться, только ради того, чтобы узнать, мой это ребёнок или нет. И Рафаэль не тот человек, который будет корчить из себя святого, если у него совершенно другая цель. Поэтому, выждав ещё пару дней, я звоню Денису Доманскому.
– Привет, – отзывается он так быстро, будто ждал моего звонка.
А я тушуюсь, ведь он не в курсе, что между мной и его другом была связь, и поэтому не знаю, как начать разговор.
Мы созванивались со времени моего отъезда всего один раз. Тогда Денис хотел направить ко мне своего клиента, и я призналась ему, что уволилась, не раскрывая подробностей.
– Привет, – вздыхаю.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь вернуться в адвокатуру и работать в моём агентстве, – усмехается Денис, снимая с меня груз начала разговора. – А то у меня такой пиздец творится, что на работу времени совершенно не остается.
– А что случилось? – тут же переключаюсь на его проблемы, потому что мне неловко акцентировать внимание на своих, не узнав, что произошло у него. Может быть, я не вовремя?
– Рафаэль пропал, – вздыхает он. – Ты помнишь его?
– Пропал? – выдыхаю эхом без возможности вдохнуть обратно, будто мне нанесли удар в солнечное сплетение и выбили весь воздух из лёгких. – Может, уехал куда-то?
– Возможно, – тут же соглашается Денис, и я понимаю, что он это говорит только для того, чтобы не продолжать трудный для него разговор. – Так что ты хотела?
Я чувствую, как внутри меня всю трясёт, но я же не могу просто взять и бросить трубку, поэтому собираю оставшиеся силы.
– Я просто хотела узнать, как у вас дела. Всё же Жанна пережила большой стресс во время беременности.
– Всё хорошо, с ребёнком и Жанной всё нормально. Крестили недавно. А как ты? Планируешь вернуться в профессию?
– Нет, не планирую, – отвечаю, чувствуя, как дрожит мой голос. – Но, большое спасибо за предложение. Если я передумаю, я наберу.
Сбросив вызов, смотрю в одну точку на стене. Уже вечер. Даниэль недавно поел и спит, а мне настолько лихо, что я боюсь взвыть в голос и разбудить его. Как в тумане переодеваюсь и заглядываю в комнату к бабушке.
– Ба, мне надо уехать ненадолго, – зову её. – Можешь немножко последить за Даней?
– Да куда ж ты собралась, миленькая? – ахает она. – Ночь на дворе.
– Я скоро вернусь. Ничего особенного, просто подруга попросила привезти ей лекарство из аптеки. Она сама не может дойти – дома никого нет.
Бабушка косится на меня, но больше ничего не спрашивает. Быстро ухожу из квартиры. Мне просто нужно остаться в одиночестве, чтобы пережить эту страшную новость. Поэтому я сажусь в машину и еду на край города.
Там недалеко есть река с большим мостом. А еще это пограничье между частным сектором и массовой застройкой, поэтому там обычно безлюдно и можно побыть одной.
Бросаю машину на обочине. Подхожу к перилам и, вцепившись в них, смотрю на черную воду. Из груди сам собой вырывается крик.
Вою так громко и протяжно, что в легких заканчивается воздух и начинает тошнить. Слёзы катятся по щекам бесконечным потоком. Мне хочется сдохнуть, исчезнуть, вырвать себе сердце, чтобы не чувствовать ту боль, что я чувствую сейчас. Мне кажется, не будь у меня Дани, я бы не выдержала. Но меня держит мой сын, самый важный человек в моей жизни.
И я просто ору. Ору что есть силы, пытаясь выплеснуть ту боль, что у меня в душе. Я не верю, что Рафаэль погиб, не верю, но факты говорят об обратном.
Когда силы покидают меня, устало сползаю на корточки и, уткнувшись лбом в железные обшарпанные перила, просто смотрю на темную бурлящую воду, тихо подвывая и всхлипывая.
Легче, увы, не становится, но мне приходится взять себя в руки. Даниэль, скорее всего, скоро проснется и бабушке может быть тяжело его успокоить. Поэтому, я сажусь за руль и, осознавая, что нахожусь в невменяемом состоянии, еду обратно, тщательно контролируя скорость.
Немного посидев в машине возле подъезда, чтобы опухшее от слёз лицо хотя бы немного пришло в удобоваримый вид, возвращаюсь домой. Открываю дверь. Первое, что бросается в глаза, – мужские кроссовки.
Срываюсь в комнату, потому что боюсь, что могло что-то произойти с бабушкой или Даней, ведь никого, кроме доктора, в такое время у нас быть не может.
Распахнув дверь, ошарашенно замираю на пороге.
69. Скромный бизнесмен
В первую секунду у меня темнеет в глазах и я испуганно хватаюсь за косяк, потому что этого не может быть. Мне кажется, что я сошла с ума.
В комнате тускло горит настольная лампа. На моей кровати сидят бабушка и Рафаэль. Рафаэль держит на руках Даню и покачивает его. Они резко прекращают разговаривать и поднимают взгляды на меня. Молча смотрим друг на друга.
– О, а вот и Эммочка, – ничего не заподозрив, улыбается бабушка, а я смотрю на Рафаэля как на оживший призрак и не могу поверить своим глазам. Жив. Здоров. Но, в то же время какой-то другой. И одет в светлый спортивный костюм, что вообще сбивает с толку.
– Привет, – прерывает он молчание и встает с кровати, прижимая к себе нашего сына.