Но вот возьмем вариант, который приводит Аристотель: статуя. Мития падает на человека, который повинен в смерти Мития.
Тут уж нельзя сказать: слепой, случай, происшествие! Нет, здесь событие, «случившееся не без цели» или «как бы с намерением», — говорит Аристотель. И действительно, этот эпизод звучит как развязка какой-то драматической истории, как, например, окончание рассказа о злодействе, которое долгое время не было наказано и наконец получило это наказание с совершенно неожиданной стороны — не от общества, не от друзей и родственников убитого, а как бы от самого Мития, воплотившегося в статуе.