Павший - Анна Щучкина. Страница 38

946 год правления Астраэля Фуркаго

Я смотрел на устройство, мерцающее в полумраке лаборатории Мастина. Оно казалось слишком незначительным для того, чтобы изменить ход войны. Маленький кулон. В нем была заключена сила, способная разрушить защитный купол дворца Алого заката. Наш единственный шанс. Технология и магия в одном оружии.

Глаза Мастина лихорадочно блестели после трех дней без сна. Он ловил мой взгляд, и я видел в его глазах ту же надежду, что теплилась в моей груди.

– Оно готово, – хрипло произнес Мастин, массируя пальцами виски. – Должно сработать. Но есть одна… проблема.

Я знал, что будет «одна проблема». Всегда есть. За годы войны я привык к тому, что любой план – это тысяча мелких неудач, которые нужно преодолеть.

– Какая? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Мастин сделал глубокий вдох.

– Оно должно быть внутри дворца. Близко к центральному узлу защитного купола.

Я кивнул, ожидая продолжения.

– Если мы активируем его снаружи, – продолжил Мастин, нервно перебирая инструменты на столе, – эффект будет слишком слабым. Или кратковременным. Недостаточным для того, чтобы наши войска смогли прорваться внутрь.

За моей спиной раздался тихий вздох. Аиса. Я почти забыл о ее присутствии. Она умела становиться тенью, как и ее отец. Костераль учил ее этому с детства. Лучший советник – тот, о котором забывают, пока не придет время принятия решений, говорил он.

Я медленно повернулся к дочери Дэниела. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Ее лицо казалось высеченным из мрамора – бледное, напряженное, с тенями под глазами. Последние месяцы дались ей нелегко. Смерть отца оставила незаживающую рану, которую Аиса тщательно скрывала под маской холодного расчета.

– Мой план уже в действии, – сказал я, глядя прямо ей в глаза. – И теперь настало твое время, Аиса.

Она выпрямилась, словно ее ударили, и стиснула зубы.

– Чего ты хочешь?

Я протянул ей кулон.

– Передай это моей сестре. Лично в руки. Объясни, как активировать. И главное – напомни ей, что она должна попасть во дворец. Это важнее всего.

Аиса не двигалась. Ее глаза, так похожие на глаза Костераля – темные, глубокие, – изучали меня с настороженностью раненого зверя.

Мастин прочистил горло.

– Он выглядит безобидно, – сказал он, указывая на украшение в моей руке. – Аниса может сказать, что это подарок от Рейна. Император не станет слишком пристально его изучать. Его тщеславие и уверенность, что он убил мужа Анисы, ослепит его. Сладкое ощущение победы над сопротивлением.

Аиса наконец шагнула вперед и взяла кулон. Но ее лицо выражало сомнение.

– Я не думаю, что Аниса согласится. Они же любят друг друга. – Аиса замолчала, словно внезапно осознав что-то. Ее взгляд метнулся от меня к Мастину и обратно. Я видел, как в ее глазах появилось понимание, а затем – ужас. – Ты хочешь убить Рейна? – прошептала она. – Ты это задумал с самого начала? Рейн думает, что я должна привести к нему войско, а вместо этого я… пошлю его на смерть?

Я почувствовал бесконечную усталость от необходимости объяснять очевидное, выдохнул и потер переносицу.

– Слушай, Аиса. – Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. – За тысячу лет этих игр и интриг я устал выслушивать ваши нравоучения. Да, я манипулирую людьми. Да, это мерзко. Но знаешь что? Это работает. И сейчас не время для моральных терзаний.

Она сжала кулон в кулаке, ее глаза потемнели от гнева.

– Не смей говорить мне о необходимости жертв. Я видела достаточно смертей.

Я шагнул ближе, почти вплотную.

– Думаешь, мне все это по душе? Я могу пойти другим путем, Аиса. Могу разыграть карту твоих умерших родных. Могу надавить на твои страхи так, что ты сама побежишь выполнять приказ. Но мне надоело. Надоело выискивать слабости и целиться в них! – рявкнул я. Мастин неловко переминался за моей спиной, но сейчас мне было все равно. Слова лились потоком. – Я знаю, что делаю. У меня есть план. А вы все… Вы все как дети, которые не видят дальше своего носа. Почему ты просто не можешь заткнуться и сделать то, что нужно?

Аиса застыла, словно громом пораженная. Мои слова ранили ее – не столько больно, сколько неожиданно. Она видела меня всегда сильным, расчетливым, непробиваемым игроком. А сейчас перед ней стоял старик, готовый сдаться на полпути к цели.

Глаза Аисы расширились, в них читалась смесь жалости и отвращения. Пальцы непроизвольно сжались на кулоне так сильно, что побелели костяшки. Она сделала шаг назад, качая головой, будто пытаясь избавиться от навязчивого видения.

– Ты закончил? – процедила Аиса. – Я могу идти?

В ее голосе теперь звенела холодная сталь, а в глазах светилось понимание: она только что увидела настоящего Александра, без масок и игры. И то, что она увидела, ей совсем не понравилось.

Я махнул рукой, пока меня не стошнило от самого себя.

– Удачи. – Дождавшись, пока за Аисой закроется дверь, я повернулся к Мастину. – Мне надо напиться. Пойдешь со мной?

– Мне надо поспать. Я пойду спать.

– Хорошо. Но если мне доложат, что ты опять работаешь, я выпью еще больше и разнесу твою лабораторию.

Не дожидаясь ответа, я вышел, спустился по каменным ступеням в недра крепости. Мои шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Я направлялся в винный погреб.

Это была последняя тихая ночь перед тем, как все изменится. И я хотел провести ее соответствующе.

Под восточной стеной крепости Черное Крыло

946 год правления Астраэля Фуркаго

Вечер медленно спускался на осадный лагерь. Факелы вспыхивали один за другим, отбрасывая причудливые тени на палатки и осадные машины. Я сидел в центре импровизированного круга из солдат, склонившись над потертой шахматной доской. Пальцы сжимали резную фигуру ферзя – почерневшую от времени, но все еще изящную.

– Шах и мат, – произнес я, опуская фигуру на нужную клетку и встречая взгляд простого солдата, моего очередного соперника.

Он выругался сквозь зубы, но в его глазах светилось уважение.

– Седьмая победа подряд, ваше высочество. Либо мы все бездарны в шахматах, либо…

– Либо они поддаются, – шепнул мой лейтенант Аджит. – Помните, как дрогнул солдат, когда вы пошли конем? Он видел ловушку,