Пресекая попытки к побегу, Влад подгреб меня к себе, устроил щекой на плече и в тысячный раз велел спать. Но на этот раз я послушалась.
Глава 21
Трель первого звонка разносилась по коридорам Главной сатарской академии, однако в этот раз мелодия была другой. Точно оповещением руководил не ректор, а маг-бытовик или один рыжий зануда.
Вольган не мог. Влад лежал рядом, закинув на меня руку и ногу, придавливая неизбежностью. Мы неминуемо столкнемся утром.
— Звенит… — прошептала жалобно, стремительно осознавая зыбкость своего положения. Его кошмарность и непристойность.
— Слышу, — проворчали в мое плечо. — Прогуляете…
— Как это?
— У вас ведь первой Белая аудитория? — допытывался полусонный ректор.
— Всегда она…
И кто расписание составлял, да?
— Какое совпадение. У меня тоже, — прокряхтел с ухмылкой. — Ммм… Полежите еще немного вот так, очень вкусный запах.
— Спятили вы.
— Определенно, раз прогуливаю собственное занятие, — вздохнул Влад, загребая меня рукой и ногой, точно одеяльный ком. — Но, так и быть, со следующим звонком мы с вами попрактикуем… что-нибудь полезное и связанное с тьмой…
— Ничего мы не будем практиковать. Не в постели уж точно, — отрезала я и закашлялась от смущения. — Вы обещали утром забыть.
— У меня перед носом слишком красноречивое напоминание.
Вольган не просто «чуть-чуть спятил». Он вконец обезумел.
Грел свой нос у меня в волосах, целовал кожу за ухом, словно у нас обычное утро. Будничное, семейное. Сейчас мы понежимся в супружеской постели и лениво пойдем в душ, потом на совместный завтрак, потом… Куда супруги ходят потом?
— Лара, в коридорах сейчас битком студентов, — вздохнул Влад, прижимаясь теснее. До полной, тотальной красноты моих щек. — Дождитесь пятого, когда все запрутся в аудиториях, потом пойдете. А пока расслабьтесь.
— А вы… вы слезете с меня?
— Ммм… после третьего, — он покивал, тыкаясь лбом мне в плечо. — Или четвертого. А после пятого обещаю забыть о том, что вы были в моей постели. Если таково ваше желание.
— Таково, — подтвердила я вчерашний договор.
Фу-у-у-х…
Расслабиться! Я уже вчера расслабилась. Стонала, как ненормальная, извивалась тугой гимнастической лентой, хрипела надсадно, разглядывая искры на потолке. Мрак сокрушил мой разум, заставил забыть про боль и желать, желать…
— Чего вы так стыдитесь, тэйра Хоул?
— Того… что мы с вами…
— Лежим голые в моей кровати? — допытывался несносный тэр.
И чего ему спокойно не лежалось и не ждалось, пока в коридорах не стихнет топот?
— И этого тоже, — промычала в закушенную подушку.
— Там шкаф. Можете взять какую-нибудь удобную одежду для себя… Чистую, — предложил он по-хозяйски.
Дверца шкафа была приглашающе распахнута. Я сощурилась, оценивая содержимое и мысленно примеряя. Там стояла какая-то обувь, висели пиджаки, валялись свертки плащей, высились стопки рубашек… Наверное, то, что тесно сидит на ректорских плечах, на мне будет напоминать широкую длинную сорочку.
— Не нужно, — замотала головой.
Платье мы чудом сохранили, а во временном наряде смысла нет. В коридоре гулко разливался второй звонок, за ним вскоре последует третий… Дольше переодеваться буду.
Но эта жаркая пятерня под пупком была абсолютно лишней.
— Отпустите, прошу. Давайте я уже собираться начну, мне еще заплетаться и…
И меня давно не должно здесь быть! Случайная ночь не имела права перерастать в неслучайное утро.
— А мне еще вас осматривать.
— Зачем это?
— Мы вас лечили, — напомнил Влад. — Долго и упорно. Надеюсь, вылечили. Но я должен убедиться, что не навредил.
— Невинность не болезнь…
«А лекарства у вас сомнительные».
— Когда как… Когда как… Что вас на самом деле гложет?
— Это неправильно. Мне должно было быть больно. Больно и стыдно. Две минуты и… и все… Так вы говорили, — строго хмурясь, прошептала я. — Потом я бы ушла зализывать раны. Вы бы вернулись на бал к Владыке. А мы лежим тут с рассвета и…
— И приятно вот так лежать, да?
Он ласково сдул волосы с моей шеи. Ткнулся носом в горящее ухо.
— Оно не должно быть приятно. Должно быть… мучительно.
— Как гадко вы все себе вообразили, — сокрушенно ворчал Вольган. — Будто если бы было больно и за две минуты, вам бы от этого стало легче.
— Может, и стало бы.
Тогда бы это была жертва. Неприятное, но нужное лечение. Спасение от гибели.
Но когда стонешь и за чужие плечи цепляешься, когда ловишь чужие губы своими и прижимаешься голодно… Когда утопаешь в сладости момента и взрываешься тысячами искр… Это никак на вынужденную жертву не тянет.
Я не узнавала себя. Это точно была не Лара Хоулденвей, последняя леди Хоулден-Холла.
— Вам стыдно из-за того, что понравилось? И что… что вы дали мне это понять? — хрипло догадался Влад и, когда я согласно всхлипнула, издал какой-то странный кашляющий звук. — Лед Триксет мне в печень, Лара, да что вы за невозможное создание!
— Слезьте, молю, — ныла я виновато.
Как объяснить ему? Пока я решалась на балу, я же думала, что будет гадко, грязно. Что меня стошнит от отвращения, замутит от близости с незнакомым тэром.
Грязно, может, и было… Тут я не возьмусь судить, мы оба во мраке измазались и все простыни тьмой залили. Но не гадко. Сладко.
— Слезу. Раз молите, — прошипел Вольган. — С ума вы меня сведете, тэйра Хоул. Уже свели. Мне, конечно, было бы в разы приятнее делить с вами постель, если бы вы вопили от боли, тряслись от ужаса и горько рыдали в подушку!
Влад раздраженно вскочил с кровати, быстро замотался покрывалом и, пыхтя, утопал в смежное помещение. Там что-то брызгало, пенилось, било потоком в стены.
Самое время сбежать… Но ватные ноги выразили несогласие и завалили меня обратно.
В коридоре прозвучал третий звонок. Студенческий гомон приближался, становился ярче и страшнее. Богини милостивые, сколько их там? Преподавателей, учеников, магов-бытовиков, убирающих последствия зимнего бала?
Покои ректора располагались чуть дальше основного крыла магистров, но напрямую отсюда никак не попасть в спальный корпус. Придется бежать через все кабинеты, спускаться, подниматься, минуя душевую и столовую для компаньонок… Словом, кошмар. И лучше действительно дождаться пятого сигнала.
— Идите сюда, — выкрикнул Влад из душевой.
Поток воды заглушал его голос, я еле расслышала.
— Зачем?
Нехотя поднялась, стянула с постели грязную простыню и хорошенько в нее замоталась.
— Надо отмыть ваши чудесные коленки от красных пятен. Идите, Лара, — требовал Вольган. — Осматривать, так и быть, не буду.
Строгому ректорскому голосу мои ноги решили подчиниться — довели прямо до купальни.
— Сюда. У нас не так много времени, — настойчиво звали из-за водяной завесы. — Я обещал