Обо всём я размышлял, пока мы летели, соседка пришла в себя, потирая голову, села рядом, пристегнулась. Тихо себя вела, уже не истерила. Пузан рядом шумно дышал и обильно потел. У того всё паническая атака не проходила. Однако мне до соседей дела нет, помнил, чем закончилась всё в первой изначальной жизни. А я же усмехался. Для моей души это тело самое приемлемое, я сейчас сидел и анализировал ощущения. Знаете, а есть разница, микроскопическая, но я её улавливал. Это тело моей душе лучше подходило, по сравнению с телом Гены Шевцова. Во всех перерождениях. Не скажу, что не удобства ощущал, но это как ходить в сапогах, в которых ты никогда не ходил, нужна привычка. А тут лёгкие и привычные туфли родного тела. Ну как-то так. Извините если сумбурно вышло, но ощущения такие. Впрочем, снаружи начало светать, а там и островок нашли, кстати, с пассажиры интересом изучали местные спутники планеты. Всё же не Земля. Те это давно поняли, экипаж с трудом погасил панику. Лёгкая музыка из динамиков лилась, не особо помогала, но всё же основой накал паники прошёл, постепенно начинали осознавать, звучали вопросы что дальше делать, но никто не знал. У меня же сомнений нет, вещи получаю, и валю куда подальше. В этот раз избить себя и ограбить я не дам. Помню, что такое было, а что и как, нет. Правда и вендетту устраивать не собираюсь. За меня те глоссцы отомстят, что их найдут, взяв в рабство. Вот уж что-что, но помогать я тут никому не собираюсь, мне хватило одной попытки в схожей ситуации и что в результате вышло? То-то и оно. Я уже и не помню, что в вещах имел, унесу в сельву, там изучу, но любопытно, барахло я обычно не держу. Надеюсь местный Гена Иванов такой же. Главное вспомнить как мои вещи выглядят. Ах да, там же бирки с фамилией. Вроде сумка и ранец. Блин, не помню.
А пока я вспоминал, время шло, экипаж смог посадить самолёт на пляже острова. Мы сидели, наклонившись, зажав руками головы. Ничего, сели, даже без особых повреждений. Наконец все поверили, что живы, раздались радостные крики, свист, поздравления, некоторые обнимались на радостях. А я терпеливо ждал. Да с моим опытом, боевым и жизненным, я всё это спокойно воспринимал. Наконец открыли двери, запустили надув внутренних трапов, и мы небольшими партиями двинули на выход. Кстати, многие открыли багажные полки, я последним выбирался, глянул, есть сумка небольшая, из коричневой замши. Вообще никакого отклика. Моя или нет? По виду ручная работа. Но прихватил, по сути я последним выходил. Пилоту в этот раз ничего не сказал, просто кивнул в благодарность и прыгнув на трап, скатился вниз, где стюардесса помогла мне подняться, и я направился в сторону. Устроившись на песке, стал ожидать, когда багаж отдавать будут, разминая руки и кисти. За всем я с немалым интересом следил, и постоянно чувствовал дежавю, что я это всё видел, а не помню. Ну то что было, факт. То, что не помню, плохо конечно, но ничего не сделаешь, потому и запоминал увиденное. Наконец не выдержал, спросил у пилота, когда начнут выдавать багаж? Уже выдали одеяла, лёгкие пледы, да маленькие бутылочки с водой. Взял две. Моя соседка кстати разговаривала с представительного вида мужчиной, интересно, кто это? Но то что та тыкала пальцем в мою сторону, мне не понравилось. Бойцов серьёзных я тут не видел, по выправке и причёскам несколько мужчин явно военные, но мне они не соперники. Наконец начали выдавать вещи, я внимательно глядел на бирки. Сначала большая сумка попалась, потом ранец. Однако ждал до конца, вдруг ещё что есть?
Тут ко мне и подошло шестеро, в троих бывших или действующих военных определил, трое других просто крепкие мужчины, по обветренным лицам, красным от загара, в декабре на Аляске такой загар у многих, те или фермеры или работают много на открытом воздухе.
– Погоди парень, – сказал один из тех, что я принял за военных.
Причём, явно сержант, по привычке командовать видно, но не офицер. Типаж не тот. У меня глаз намётан, сразу определяю.
– Что надо? – не особо приветливо буркнул я.
– Ты куда-то собрался?
– Тебе какое собачье дело? – вежливо спросил я.
Тут мне в голову полетел кулак. Это вызвало бы у меня веселье, топорный удар, но я работал, и шустро. Уходя от удара, носком подцепил и бросил в лицо троим сбоку песок, и пока те защищались атаковал сам. Сержанту я уже сломал руку, и приложив усилие, одним рывком свернул шею. Ну и дальше работая чётко, боевые базы по рукопашному бою у меня до шестого уровня подняты, пусть нейросети не имею и имплантатов, но вбитые рефлексы остались со мной, в памяти души. Так что эта шестёрка, мне не соперники. Пусть мне семнадцать лет, по силе те меня превосходят, а вот по скорости и резвости нет. Поэтому использовал все плюсы, даже опираясь на минусы, что смогло дать тело, просто забил эту шестёрку. А вот почему сержанта убил, сам не понимаю. У меня по нему воспоминаний нет. Тут провал, и видимо что-то важное было, работал на инстинктах. Если к другим у меня вражды не было, побил до состояния не стояния, лежат, некоторые ещё постанывают, то вот сержанта без раздумий прибил. Даже сам подивился такой реакции на это. Прихватив вещи, только те на которых бирки с моим именем, был баул и большой ранец, с режимом увеличения, тут режим задействован был, ну