Мужик сидел, оголив задницу, и, судя по характерным движениям, справлял большую нужду прямо на землю, под кусты, никого не стесняясь.
Игорь замер на секунду, потом дёрнулся, словно его ударило током, и быстро отвернулся к другому окну. Внутри всё перевернулось — то ли от отвращения, то ли от внезапного ощущения, что этот мужик в кустах, с голой жопой и пакетами бутылок, сейчас выглядит более свободным, чем он сам.
Вид полицейских, сидящих спереди и сбоку, тоже удручал. Их спокойные, равнодушные лица, профессиональная скука во взглядах — всё это давило не меньше, чем холодная сталь наручников, которых пока не надели, но угроза которых висела в воздухе.
Игорь на миг закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова посмотрел в окно.
Бомж на обочине кое-как сорвал несколько листьев, торопливо вытерся, потом сорвал ещё один. Но, видно, равновесие потерял — пошатнулся, взмахнул руками и, не удержавшись, плюхнулся прямо в кучу, которую сам только что и оставил. Грязные пакеты с бутылками разлетелись в стороны, кофта задралась, открывая бледную спину. Бомж вытянул руки и начал что-то кричать — глухо, неразборчиво, но явно очень выразительно.
В следующую секунду машина тронулась, оставляя эту картину позади.
«Блин, а что за дерьмо-то, ну реально, — подумал он. — Они ведь сказали — уголовное дело заведено. Это же не просто так. Не шутки. И что мне теперь? Адвоката искать? Получается, надо».
Он перевёл взгляд на Семён Семёныча, тот сидел с каменным лицом, но пальцы его, лежащие на коленях, мелко подрагивали. Игорь подумал, что они оба сейчас выглядят не намного лучше того бомжа в кустах, разве что одеты получше.
Машина ехала дальше, и вскоре за окном тянулись уже незнакомые, мрачноватые улицы, и впереди показалось серое здание — отделение, куда их везли.
Здание было типовым — панельная коробка советской постройки, облицованная белой плиткой, которая теперь местами облупилась, открывая тёмные проплешины. Над входом висела вывеска с гербом и буквами. Рядом с дверью был стенд с номерами телефонов и графиком приёма граждан. Окна первого этажа были закрыты решётками.
Водитель заглушил двигатель, и Кравцов, сидевший на переднем пассажирском, вышел первым — открыл дверь, огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли лишних глаз, и, кивнув своим, открыл дверь, где сидел Семён Семёныч.
— Выходите, — коротко бросил он.
Семён Семёныч, всё с тем же каменным лицом, выбрался из машины. Движения его были скованными, будто каждое движение давалось с трудом.
Он поправил пиджак, одёрнул его, но делал это уже не с той деловой уверенностью, а скорее по инерции.
За ним вышел Соколов, а потом Игорь. Ноги его были ватными, колени дрожали. Он ступил на серый, потрескавшийся асфальт и поднял глаза на здание. Внутри всё резко сжалось.
— Пройдёмте, — сказал Кравцов, жестом указывая на дверь.
Они двинулись к входу — Кравцов впереди, за ним Семён Семёныч, потом Игорь, а Соколов замыкал это шествие, держась чуть позади. Стеклянная дверь с едва заметными следами пальцев поддалась легко.
Внутри пахло казённой дезинфекцией, старой краской и чем-то ещё — то ли страхом, то ли безысходностью. Но само здание внутри оказалось вполне обычным — светлые стены, ровные полы, аккуратные таблички на дверях с номерами кабинетов и фамилиями.
В углу холла стоял кулер с водой, рядом — пластиковые стулья для посетителей. Обычное место, каких много. Ничего зловещего. Но давящее чувство от этого не становилось меньше.
Кравцов, оглядевшись, повернулся к ним:
— Игорь Семёнов — вы за мной. — он кивнул в сторону коридора налево. — А вы, Семён Семёныч, пройдёте с моим коллегой.
Соколов молча указал рукой в противоположную сторону.
Игорь кивнул, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он с отчаянием посмотрел на Семён Семёныча — тот стоял в двух шагах, поправляя очки привычным жестом. В глазах его читалась тревога, смешанная с попыткой сохранить достоинство.
Он тоже кивнул Игорю — коротко, едва заметно, будто хотел сказать: «Ничего, всё будет нормально».
Игорь хотел что-то спросить или хотя бы перекинуться парой слов перед тем, как их разведут по разным кабинетам. Но Кравцов уже взял его под локоть и мягко, но настойчиво повёл в левый коридор.
— Прошу, — сказал он, открывая одну из дверей.
Игорь шагнул внутрь, бросив последний взгляд на Семён Семёныча, тот уже скрывался в противоположном коридоре в сопровождении Соколова, и тут дверь закрылась.
Он обернулся, коридор оказался длинным и светлым — стены выкрашены в приятный бежевый цвет, пол застелен серым линолеумом без единого пятнышка. Лампы дневного света горели ровно, без мерцания. По стенам висели информационные стенды с номерами телефонов доверия и выдержками из Уголовно-процессуального кодекса.
Игорь машинально прочитал несколько строк, но смысл не доходил — мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Кравцов в это время уверенно вёл, не оглядываясь, через минуту он остановился у одной из дверей с табличкой «Следователь по особо важным делам майор юстиции Соболев И. В.» и открыл её, пропуская Игоря вперёд.
Кабинет оказался просторным, но без лишних деталей.
В углу стояла вешалка с плащом, на окнах — жалюзи, за которыми угадывался свет пасмурного дня. Письменный стол — массивный, деревянный, заваленный папками с делами. На столешнице — компьютер с двумя мониторами, клавиатура, стопка чистых листов, несколько ручек и кружка с недопитым чаем. Рядом с монитором стояла рамка с фотографией.
За столом сидел мужчина лет сорока — чуть полноватый, в белой рубашке с закатанными рукавами, без галстука. Волосы тёмные, коротко стриженные, лицо уставшее, но спокойное. Он поднял глаза на вошедших и отложил в сторону какую-то бумагу.
— Проходите, садитесь, — сказал он, кивнув на стул напротив.
В другом конце кабинета, за отдельным столом, сидел ещё один сотрудник — молодой парень лет двадцати пяти, в форме. Он что-то печатал на компьютере, иногда поглядывая на экран, и делал вид, что его присутствие — чистая формальность.
Игорь подошёл к столу, сел на указанный стул, а Кравцов остался стоять у двери, скрестив руки на груди.
Следователь взял ручку, открыл чистый лист и посмотрел на Игоря.
— Игорь Семёнов, верно? — спросил он официальным, но без давления голосом.
— Д-да, — ответил Игорь, чувствуя, как пересохло в горле.
Следователь кивнул, сделал пометку в своём блокноте и откинулся на