Итак, обоюдная несвобода Бога и человека, взаимообусловленный детерминизм составляет главную черту его историко-богословской концепции. Вместе с тем, учение о трёх эпохах мировой истории представляет собой важный вклад в последующую историко-богословскую мысль. Попытка Тертуллиана отличается характерными чертами западной богословской мысли – вниманием к общему и целому, с опасностью упущения частного, особенно близкого человеку и важного для него.
3.3. Александрийская богословская школа. Историзм Климента Александрийского и его значение для церковной мысли
3.3.1. Исторический путь отдельного человека
Понятие об историческом «постепенном развитии» [375] отдельного человека (и особенно – его развитии в недрах Церкви), столь чуждое мышлению Тертуллиана, у Климента Александрийского, совершенно напротив, составляет характернейшую особенность всего богословия. Закономерности этого развития определяются самим троическим, отображающим Святую Троицу, устроением природы человека, хотя связь эта напрямую и неочевидна [376]. Фиксированные типы человека у гностиков (соматики, психики, пневматики) обращаются у него в динамически изменяющиеся духовные меры, к которым призван и которые способен пройти каждый человек, став членом Церкви Христовой [377]: меры верующего [378], ученика [379], гностика [380].
Согласно Клименту, исторические пути отдельных людей многообразны, однако в то же время и закономерны, законосообразны, представляя собой в этой законосообразности определённую логику движения человека к Богу. Эта логика и есть логика духовных мер – ступеней духовного роста [381] человека, или «ступеней мистического совершенствования» [382]. Мерность исторического духовного развития человека протекает:
1. от частичного, «не в полной мере» исполнения и понимания заповедей [383],
2. через познание и «восприятие в Слове Божием меры сущности вещей, позволяющей различать их достоинство» [384],
3. к «беспредельной святости (и)… свободе от всех грехов» [385].
Так, путь истории отдельного человека есть путь его совершенствования, усовершения, «постепенного развития» [386], он – путь реализации «возможности развития», дарованной человеку Богом, пребывающим выше истории [387]. Учение Климента о динамически изменяющихся духовных мерах как о вехах личной истории будет впоследствии подхвачено и развито отцами каппадокийцами и, особенно, прп. Макарием Египетским [388], через них прочно войдя в сокровищницу церковной мысли.
Тертуллиановому отрицанию истории, выраженному в принципе «ничего не знать против правила веры – значит знать всё» [389] Климент противопоставляет необходимость постоянных личных усилий, направленных не только на собственное совершенствование человека, но также распространяющихся и на жизнь общины и всей Церкви: «Ревнителю истины должна быть свойственна великая сила духа, ибо кто предпринимает великие дела, подвергается и великим искушениям. Ему приходится соответствовать тому канону истинного учения, который он однажды признал таковым» [390]. Таков «прямой путь» [391] человека в Церкви и самой Церкви.
Этот путь, путь истории и совершенствования человека, осмысляется Климентом, прежде всего, в категориях познания: «Вера не бездейственна и не праздна, но предполагает исследование… Ведь не зря сказано: “Ищите и найдёте” (Мф. 7:7)» [392]. Отсюда вытекает ключевая максима понимания Климентом истории, исторического развития: «от веры к знанию» [393].
Путь от веры к знанию выражается Климентом через целую череду образов, различно отображающих и акцентирующих характер вышеобозначенных трёх ключевых ступеней духовного восхождения человека [394]. Так, человек на этом пути:
– соединяется со Христом и восходит к Богу «верой, познанием и любовью» [395], поскольку «храм Бога утверждён на трёх столпах – на вере, надежде и любви» [396],
– проходит путь, где Бог есть «начало и конец всего, ибо начало всего – вера в Него, а конец – любовь к Нему» [397], «осознавший своё незнание начинает искать, ища, он находит учителя, найдя, он верит ему и, веря, надеется на него; проникнувшись надеждой, он воспламеняется любовью и стремится овладеть предметом своей любви и уподобиться ему» [398],
– движится от веры, через согласие с учением Спасителя, к непогрешимости ума и знанию [399],
– прошедший путь «дел, (а затем) и познания», достигает состояния сверхчувственной божественности… и уже не занят наукой… но сам становится наукой и гносисом» [400],
– проходит «круг (путь) гностического образования», где «первым шагом к спасению являются наставления, сопровождаемые страхом, благодаря которому мы устраняемся от всякого зла, за ними следует надежда, в силу которой мы избираем наилучшее, наконец, любовь… доводит всё до совершенства» [401],
– переходит от очищения к служению Богу и затем – соединению с Ним [402],
– «достигает очищения через исповедь, а созерцания – через (апофатическое) отвлечение, продвигаясь к первоосновам мысления», к «умопостигаемой монаде», т. е. Богу [403],
– возводит свои познавательные способности от научного знания (ἐπιστήμη), через созерцание (θεωρία), к «святому преображению» [404],
– или от веры к «аподиктическому (непреложно вытекающему из неё) знанию» [405],
– проходит в своём жизненном пути к Богу символические «три дня», где «первый день наполнен удивлением перед тем, что прекрасно, второй – лучшими устремлениями души, и, наконец, ум воспринимает духовные сущности глазами разума, которые открываются Учителем, воскресшим на третий день. Эти три дня знаменуют тайну священного запечатления» [406],
– «получает (от Христа) причитающееся на его человеческую долю» «на деле, на словах и в духе» [407],
– постепенно оставляя греховное разделение, восходит от «плотской части» церковного тела к «телу духовному», то есть к «самой Церкви» [408].
Совершаемый со Христом, весь этот духовный путь человека в Церкви, от его начала и до конца, именуется Климентом путём совершенным. Так, «совершенство верующего, через любовь, превращается в совершенство “мужа совершенного, в меру полного возраста” (Еф. 4:13)» [409], концом этого пути оказывается «совершенное знание» [410], или «богопознание» [411]. Конечная мера этого совершенства такова, что святому становится «недостаточно тепла, которое можно получить, (извне) соприкасаясь с тёплым. И мало света, который даёт огонь, но он сам желает стать этим светом» [412]. Тем не менее, окончательное «совершение» своего духовного пути человек «достигает