С другой стороны, полнота обожения представлена прп. Симеоном как глубоко телесный процесс, как процесс проникновения Божества до всех пределов и глубин природы человека – как процесс, освящающий человеческое тело [728]. И здесь мы сталкиваемся с христологическим аспектом его «личностной экклезиологии».
7.2.3. Человек и Христос
Теснейшая связь, соединение со Христом [729], проникновение во Христа имеет, согласно прп. Симеону, как природный, так и личный характер. Человек соединяется со Христом по природе [730], а не по ипостаси [731]. Однако, с другой стороны, это соединение, которое есть вхождение человека в Церковь и вживание в неё, вообще священная история человека, представляет собой личную встречу со Христом [732], общение с Ним «лицом к лицу» [733], движимое «ипостасной любовью» Бога к человеку и человека к Богу [734].
Малую священную историю человека прп. Симеон изображает как путь Христа в человеке как Церкви и, одновременно, как путь человека во Христе [735]. Этот перихоресис путей истории представляет ещё одну яркую черту антиномичности богословия прп. Симеона, проявленную в отношении тематики исторических процессов. Все образы таинств Христовых [736] также относятся прп. Симеоном и к жизни отдельного человека, его личной священной истории [737].
7.2.4. Человек и Святой Дух
Отношению человека со Святым Духом прп. Симеон уделяет не меньшее внимание.
Так, рождение человека от Духа изображается прп. Симеоном как перманентное и спиралевидное, начиная от крещения, и заканчивая вершинами святости и обожения [738].
Святой Дух очевидно являет Себя идущим по пути к Богу [739]. Но согрешая, человек покидает Церковь, оставляет её кафоличность, останавливает своё историческое церковное бытие [740]; вместе с этим Святой Дух «скрывается (от него) как бы во мгновение ока, перестаёт быть видимым» [741]. Этот процесс (приближения и удаления Духа) происходит в человеке постоянно. Так яркими художественными красками прп. Симеон многократно описывает динамику попеременного приближения человека к Богу и удаления от Него, личного (ипостасного [742]) общения его с Духом Святым:
«Когда мы нуждаемся в Нём, Он показывается и убегает…
Поражённый и задыхаясь, я хочу удержать Его.
Но (вокруг) всё – ночь. С пустыми и жалкими руками,
Забывая всё, я сижу и плачу,
Не надеясь в другой раз таким же образом увидеть Его.
Когда, вдоволь наплакавшись, я хочу перестать,
Тогда Он, придя, таинственно касается моего темени.
Я заливаюсь слезами, не зная, кто это;
А Он озаряет мой ум весьма сладостным светом.
Когда же узнаю я, Кто это, Он тотчас улетает,
Оставляя во мне огонь Божественной любви к Себе» [743].
История человека как Церкви оказывается антиномичной во всех смыслах этого слова. Бег человека как образ его духовного пути, образ истории [744] оказывается у него неразрывно связан с образом «Божественного бега», пролагающего эту же историю [745], убегающего вдаль и увлекающего за Собой человека. В конечном счёте время, составляющее историю, оказывается субъективно и относительно [746]; смысл истории и смысл времени – в том «преследовании Бога», в котором минуты могут оказаться близки к вечности, и вне которого человек способен «завязнуть» [747] в бессмысленном и лишённом присутствия Святого Духа историческом процессе [748].
История прп. Симеона, изображаемая им в виде векторов внутреннего и внешнего движения человека, оказывается исполнена парадоксов и иллюстрирует многообразную сложность процессов, протекающих в человеке: «Непрестанный бег сверху вниз и снизу вверх: когда упал, тогда бежит, когда бежит, тогда стоит» [749].
7.3. Священная история человека: смысл истории в богословии таинств св. Николая Кавасилы
Знаменитое богословие таинств святого Николая Кавасилы синергийно [750].
Раскрывая его исторический контекст, можно выделить два вектора священной истории человека:
1. Пути ко Христу [751]
2. Пребывания, но и пути, со Христом [752]
Оба вектора сосуществуют друг с другом в истории человека как Церкви, коррелируются св. Николаем с образами «настоящей» и «будущей» жизни: «Жизнь во Христе зарождается в здешней жизни… а совершается в будущей жизни… И ни настоящая жизнь не может совершенно вложить её в сердца людей, ни будущая, если не получит начатков её в сей жизни» [753]. Как «настоящее», так и «будущее» представляют здесь типологемы, обращённые к прошлому и находящие своё прообразование в прошлом.
Так, путь человека к Богу, путь его отношений с Богом, есть, согласно св. Николаю Кавасиле, и проживание пути ветхозаветного человека. Пресвятая Богородица, прообразующая Церковь Христову, аккумулирует в себе вершину ветхозаветных прообразов; и эти прообразы повторяются и вновь осуществляются в церковных членах. Рождение Христа от Пресвятой Девы становится историческим событием, прообразующим зачатие, вызревание и рождение Христа в верных – «духовно, однако же существенно» [754]. Процесс чревоношения Христа в церковных членах коррелируется у св. Николая с чревоношением в земном мире и его истории «нового человека» во Христе [755]. Как «человеческая природа некогда выказала себя соответствующей тому делу, ради которого она изначально была создана, и принесла человека, который смог бы достойно послужить цели Творца» [756], также и теперь этот процесс совершается в человеке, ищущем Христа и идущем к Нему.
Но и путь Христа должен быть «усвоен себе (человеком) насколько возможно» [757], став в нём путём нового, новозаветного человека, путём богоподобия, «уравненным с беспредельностью» [758], путём «собственного» христоношения [759] и такого обладания Христом,