Авенар позволил огню потухнуть? Не хочет, чтобы нас нашли?
Мысль казалась невероятной. .
Видимо он хочет сделать отсрочку. Хочет насытиться моим телом, которое я сама щедро ему предложила. А затем передаст меня в руки Гидеона Минраха, избавится от клейма и вернётся в свой клан. Я стану женой нелюбимого мужчины и умру в родах, давая жизнь его наследнику. А дракон проживёт долгую жизнь и будет рассказывать детям, рождённым от очередной “истинной пары” романтическую и лживую историю о любви с человеческой женщиной.
Я намеренно сгущала краски. Так было больнее. Однако понимала – это все правда. Именно так и будет.
Дракон (теперь я даже в мыслях не называла его “мой”, потому что моим он никогда не был и не будет) пошевелился, меняя положение. Я поспешила скрыться под сводами пещеры. Не хотелось, чтобы он меня увидел. Даже не представляю, как реагировать на его внимание. Что ему сказать? Делать вид, что ничего не случилось? Лгать себе и ему?
Внутри меня бушевал ураган эмоций. Они закручивались в спиральные вихри, поднимались, туманя разум, опускались и рвали моё сердце на части, словно оно было бумажным.
Завтрак из запечённых яиц прибрежной чайки я проигнорировала. Есть не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Только лечь обратно, закутаться в одеяло с головой и лежать так, пока моя жизнь перестанет быть такой мучительно трудной, невыносимой, перевёрнутой с ног на голову.
Ещё недавно всё было просто и понятно. Я согласилась выйти замуж за герцога и стать герцогиней в обмен на огромную сумму и будущее моих сестер. Кто бы на моем месте посмел поступить иначе? Даже сейчас, находясь в полном отчаянии, я не корила себя за это.
Но кто я теперь? Падшая женщина, предавшая своего жениха? Дрянь, отдавшаяся врагу человечества…
Я могла не стараться, подбирая жестокие слова. И без них обида тлела в груди раскалёнными докрасна угольками. Она выжигала слёзы, растила злость, но вместе с тем лишала меня сил.
***
Не желая быть застигнутой в постели, я все-таки поднялась. Накинула на себя рубашку и поправила лапник с одеялами. Теперь ничто, кроме моего тела и памяти, не хранило следов минувшей ночи. Но это я тоже собиралась исправить.
Перед водопадом скинула рубашку и забралась в холодную воду нагишом. Я знала, была абсолютно уверена, что дракон не решится войти. По крайней мере, сейчас.
А если и решится, что же – пусть смотрит! Это была отчаянная бравада, необходимая, чтобы окончательно не раствориться в серой кустистой хмари, заполнившей меня изнутри.
Я набрала побольше воздуха и, присев, полностью погрузилась в воду. Мне хотелось, чтобы она смыла с моей кожи и волос запах Авенара, нашей близости, а потом – и моего отчаяния.
Дракон вернулся, когда я досушивала волосы у костра. Кинул на меня быстрый взгляд и промолчал. Мы словно вернулись на сутки назад. Внешне. Будто надели маски, скрывающие наши истинные чувства, боль, горечь и обиду.
До самого вечера мы хранили молчание, прерываемое лишь короткими, рублеными фразами.
– Я на охоту.
– Хорошо.
– Будешь фазана?
– Да, спасибо.
И самое ужасное, невыносимое, крайне болезненное – мы больше не касались друг друга. Хотя этого мне хотелось до безумия. До жжения в кончиках пальцев. Провести по его щеке. Снова прочувствовать гладкость белых волос. Ощутить крепость мышц. Вдохнуть его запах.
И полная невозможность осуществить это.
Мы будто находились не по разные стороны костра, а по разные стороны света. Настолько далеки были друг от друга в этот момент.
Когда Авенар выходил, я бросила взгляд ему в спину. Она была прикрыта рубашкой. Но ткань над лопатками потемнела.
Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять: чуда все-таки не случилось. Раны снова разверзлись и кровоточили.
Спать мы легли порознь. Я на постели, ещё прошлой ночью бывшей нашим общим ложем, дракон – в соседней пещере.
Я лежала на спине, смотрела в бесконечную темноту, за которой скрывался свод, и слушала, как купается Авенар. Плещет водой, отфыркивается.
Когда он вытерся и прошлёпал мокрыми ступнями в мою сторону, я вся напряглась. Неужели?
От предвкушения дыхание стало прерывистым и поверхностным. Я инстинктивно задерживала его, прислушиваясь к отчётливо слышимым в темноте шагам.
Однако до меня Авенар не дошёл. Опустился на вторую лежанку, устроенную по ту сторону стены. Послышался долгий выдох. Дракон вытянулся на лапнике и затих.
Я горько усмехнулась. Идиотка! И на что надеялась?
Вчера Авенар выразился предельно ясно – между мной и кланом он выбрал свой клан. А значит, нечего продлевать это безумие. Лучше сразу начать отдаляться. Я должна заново научиться жить. Без него. Но это не будет сложно. Жила ведь я как-то без него столько лет. И прекрасно жила.
А он разбил мое сердце.
Сама не заметила, как тихонько заплакала. Слёзы скатывались из уголков глаз, затекали прямо в уши и ужасно щекотали, отвлекая от горя. Что ж, плакать, лёжа на спине, не самая лучшая затея. Надо это запомнить.
Я вытерла слёзы и, тяжело вздохнув, перевернулась на бок. Тут же тёплые сильные руки потянулись ко мне из темноты, окутали запахом, от которого все внутри задрожало в истоме, прижали к горячему, безумно нужному телу…
– Прости, прости меня, я идиот, – шептал Авенар, целуя мои соленые губы.
В ответ я молча обхватила его руками за шею и увлекла за собой.
Нет, не простила. Но дала себе право стать счастливой еще на пару ночей.
Глава 36
Это были самые прекрасные дни и самые безумные ночи за всю мою недолгую жизнь. Мы любили друг друга то нежно и трепетно, то жарко и яростно. То пестовали друг друга, как мать – долгожданного ребенка, то сплетались в страсти, похожей на битву. И каждый раз Авенар открывал мне новые чувства, новые ощущения. Он возводил меня на вершину безумия, а затем низвергал в пучину отчаяния. С ним я познала саму себя – свое тело и его