Фарха пожала плечами.
– Кому как. Дядя считает, что запрещает. – Она вдруг внимательно посмотрела на меня. – Слушай, а ты правда, что ли, веруешь в Аллаха?
– Нет, но…
– Но ты хотел бы поверить? Это просто! Достаточно трижды произнести…
– Нет, Фарха, спасибо. Я в Иисуса верю.
Фарха огорчилась и поджала губы.
– Но это же выдумки. Был только пророк Иса. А бога Иисуса – нету такого.
– Почему это нету? – обиделся я.
– Потому что нет бога, кроме Аллаха, – объяснила Фарха.
Я засмеялся.
– Это он тебе сам сказал?
– Это в Коране написано.
– А Библию ты читать не пробовала?
– Зачем? – удивилась Фарха. – Есть Аллах, он меня хранит, я это чувствую.
Мне стало обидно.
– Нет никакого Аллаха! Его твой дядя-пастух придумал! Ты попробуй почувствовать Иисуса, вот он тебя точно любит! Потому что он вообще всех любит! Он не злой.
– Это тебе Иисус сказал? – усмехнулась Фарха.
– Это я сам чувствую! – обиделся я. – Иисус меня хранит всю жизнь!
– Как он тебя хранит? – поинтересовалась Фарха.
– Как… – растерялся я. – Как всех. А как тебя твой Аллах хранит?
Фарха стала очень серьезной.
– Аллах меня хранит каждый день. Вот вчера, например, он меня спас от смерти.
– Это как? – удивился я.
– Ну, когда ты выполз, я обратилась к Аллаху. И ты в меня не стал стрелять.
Я надул щеки от возмущения, а затем специально всплеснул манипуляторами, чтобы она видела.
– Не, ну нормально?! – фыркнул я. – Стрелять не стал – я; велел мне не стрелять – Иисус; а молодец все равно выходит – Аллах? Чего у тебя в голове вообще творится? Тебе ведь уже целых десять лет, не девочка!
Фарха обиделась не на шутку.
– Балда, нет никакого Иисуса! – Она вскочила и топнула ножкой. – Нет, и не было! Нет бога, кроме Аллаха!
– Тьфу, – сказал я.
– Весь день рождения испортил… – Фарха села рядом, надулась и отвернулась.
Мы помолчали.
– Ладно, – сказал я примирительно, – извини. Давай знаешь как поступим?
– Как? – насторожилась Фарха.
– Пусть тебя и дальше хранит Аллах, если вдруг он существует. А меня сохранит Иисус.
– Если он существует, – уточнила Фарха.
– Ну да, – кивнул я. – А мы с тобой будем просто дружить. А когда вырастем, поедем в Лондон, возьмемся за руки и будем гулять по парку.
Фарха просияла.
– Давай! – кивнула она.
Я вдруг неожиданно для себя протянул манипулятор и бережно взял ее за руку. Она не отдернула ладонь. Так мы сидели, наверно, очень долго – перед нами журчал ручей, вокруг пели кузнечики. А потом Фарха вздохнула.
– Мне пора, – сказала она и погладила танкетку по корпусу.
Я этого не чувствовал, просто шелест был в наушниках от ее ладони.
– Пока! – вздохнул я. – До завтра?
– До завтра, – кивнула она, поднялась и взяла в руки букетик. – Отвернись, я пойду через ручей…
Я проворно развернулся на гусеницах, готовясь услышать, как Фарха за спиной будет шлепать по воде, но вдруг остолбенел: прямо передо мной в камнях пряталась грязно-белая танкетка.
– Что, посмотрел мультики с нелюдями? – раздался голос Алисы, искаженный не то злобой, не то динамиком. – Теперь смотри последнюю серию!
Прежде чем я успел что-то сделать, пушка на ее танкетке дрогнула и послышался хлопок – один, другой, третий, четвертый… Тихо вскрикнула Фарха, застонала, а затем послышался тяжелый всплеск.
Я рванулся вперед, понимая, что уже поздно, врезался в танкетку всем корпусом и ввел на панели код самоподрыва.
* * *
Прошел месяц. С тетей Дианой и дядей Олегом мы ездили в районный штаб. Помню, у входа цвела сирень и толпился народ: военные с разноцветными нашивками курили, встав в кружок, армейцы-призывники сидели на чемоданчиках, ожидая чего-то. А вот разговор с комендантом не запомнился совсем.
Потом ко мне домой каждый день ходила психолог Элена. Она говорила глупости, показывала дурацкие картинки и заставляла сочинять по ним сказки.
Потом я снова начал ходить в школу. В патруль меня пока посылать не стали.
Однажды мы с тетей Дианой, вернувшись из школы, поставили машину в гараж, дошли до дома и стояли на крыльце. Тетя Диана ковыряла ключом в замке, а я разглядывал каменные плитки под ногами, задумчиво помахивая портфелем. По улице проехал мотоцикл и мягко притормозил напротив. Я поднял голову.
– Простите, пожалуйста! – глухо спросил мотоциклист из-под шлема. – Не подскажете, Вторая Парковая, дом шестьдесят два?
– Это здесь, – ответил я.
– А ты, наверно, Артур Галик? – спросил мотоциклист.
– Да.
– А вы кто? – тревожно обернулась тетя Диана, хватая меня за руку.
Вместо ответа мотоциклист нагнулся, и вдруг в руках у него появилась небольшая коробка, перевязанная темным скотчем. Но я смотрел не на коробку, а на руки мотоциклиста – ни на правой, ни на левой не было ИД.
– Это тебе от Фархи! – крикнул он с ликующей яростью, швырнул коробку прямо нам под ноги, а его мотоцикл взревел и рванулся прочь, стараясь оказаться от этого места как можно дальше, пока длится эта навечно замершая секунда.
DNR
Когда поднимается вода, рыбы едят муравьев,
когда вода уходит, муравьи едят рыб.
Если мама начинает утро с фразы «Алиса, нам надо поговорить» – хорошего не жди. Но сегодня было иначе.
– Кажется, я нашла для тебя вакансию пресс-секретаря. Раз уж тебе неинтересен базовый доход, пусть будет перспективная работа. Не клади столько сыра, опять вытечет и будет гореть.
– Мамуль, я уже была пресс-секретарем. И ты помнишь, чем это кончилось.
– Но здесь не банк, а компания «Биофьюжн», она точно не лопнет. Это производитель медицинского оборудования, а еще у них сервис ЭКО с кастомизацией…
– Мамуль, ну ты опять? Мне всего двадцать семь.
– Да, доченька, я хочу внуков. Вы с Патриком давно вместе, пора подумать про ЭКО.
– Хватит меня грузить соцрекламой!
– Просто съезди на собеседование. Ради меня, если ты меня любишь.
– Извини, но я никуда не поеду!
* * *
Офис располагался в старом Сити рядом с парком – стильная многоэтажная коробка из серебристого стекла. Аэротакси кружило в воздухе десять минут, пока освободилась парковка на соседней улице. Перед зданием была здоровенная стриженая лужайка, но запрещенная для посадок. На ней стояло всего два частных аэрокара – удивительная расточительность, они даже не складывали винтовые консоли над кабинами, стояли, раскинувшись, как межконтинентальные самолеты на аэродромах. А в центре лужайки торчал старинный одноместный гараж – нелепый на фоне современной офисной громады, и я даже подумала, что, возможно, там