— Я спросил.
Ярка замерла с открытым ртом. Крада — тоже.
— Что? — выдохнули они почти хором.
— У той, — Волег махнул рукой куда-то назад, в сторону леса, в сторону всего того, что они оставили за спиной. — У нянюшки. Спросил, дети будут обычными людьми? Она сказала: да, если мы такую жизнь выбрали.
Крада не знала, что на это ответить. И как… Почему он вообще думал о… таком?
— И давно ты… — начала она.
— Давно, — перебил Волег. И добавил чуть тише, глядя уже только на неё: — Я всё решил тогда, около Ритиной бани. Остальное — просто ждал, когда ты поймёшь.
Варька, который делал вид, что рассматривает муравейник у ближайшей сосны, вдруг подал голос:
— А зачем вам вообще дети?
— Варька! — крикнули все трое разом.
— А что? Тупой выбор. Крылья лучше, чем дети. Я бы полетал, если б мог.
Ярка фыркнула:
— Ты и без крыльев вечно в облаках витаешь.
— Это я мечтаю! — возмутился Варька. — А ты вообще замуж собралась…
Дальше Крада не слушала. Она смотрела на Волега, на его серьёзное лицо, на эти глаза, в которых больше не было птичьей круглости, а только тепло и усталость и ещё что-то такое, отчего хотелось прижаться и не отпускать.
— Идём, — сказала она. — Домой.
— Идём, — ответил он.