Хотя монастыри – это немного отдельная тема. В Раннем Средневековье, до появления университетов, и тем более до Каролингского Возрождения [87] высокая концентрация образованных людей была только там. Хотя бы минимальная грамотность была почти обязательным условием для поступления в монастырь, устав святого Бенедикта Нурсийского (480–547) даже требовал от кандидатов в монашество изъявлять свое желание вступить в орден письменно. Впрочем, тот же устав оговаривал, что принимаются и те, кто не умеет писать, – за них это согласие писал кто-нибудь другой, так сказать, по доверенности. Послушников, чья грамотность оставляла желать лучшего, обучали уже в монастыре, потому что святой Бенедикт считал, что все свободное от работы и молитв время монахи должны проводить именно за чтением. «Праздность – враг души, – писал он. – Потому в известное время братья должны заниматься рукоделием, в известные же опять часы – божественным чтением». Неграмотные или малограмотные монахи обязаны были три часа в день посвящать овладению чтением и письмом.
«Капитулярий [88] 789 года гласил: «Каждый кафедральный собор, каждое аббатство… должны иметь свою школу, где дети могли бы научиться чтению, Псалтири, счету, пению и письму». Епископальные школы находились под руководством каноника, кантора и учителя. Во главе монастырских школ стоял монах, – пишет Лео Мулен в книге «Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X–XV вв.)». – В школе при аббатстве преподавали катехизис, пение, чтение, письмо, немного арифметики, а также латынь для тех, кто с рождения предназначался родителями для монастырской жизни. Будущие монахи учились читать, писать и петь, а некоторые из них – даже латинскому языку».
Первоначально монахи должны были читать у себя в кельях во время отдыха, и специально отряженные «старцы» ходили и проверяли – читают они или бездельничают. При наличии у монастыря большой библиотеки оттуда выдавались книги, которые каждый должен был прочитать и осмыслить к какой-то указанной дате (обычно книгу полагалось одолеть за время Великого поста). А во время трапезы один из братьев должен был громко читать для всех, чтобы даже во время еды мысли были заняты Священным писанием.
Осмысление
Интересно, что осмысление божественных текстов называлось meditatio. От латинского meditari, что означает «думать, созерцать, разработать, размышлять». Причем чтение и осмысление в данном случае считались как бы единым процессом, заодно включающим в себя и повторение, и запоминание, и декламацию с выражением. Исидор Севильский [90] говорил: «Чтение нуждается в помощи памяти. И даже если память вялая, она обостряется частыми упражнениями в meditatio, и восстанавливается при помощи усердного чтения».
Групповые чтения проводились не только во время трапезы, они постепенно завоевывали все большую популярность, заменяя индивидуальные чтения по кельям. Раннесредневековое монашество выросло из отшельничества и тяготело к индивидуальности и минимуму общения братьев между собой. Но чем больше появлялось монастырей, и чем многолюднее они становились, тем сильнее было общинное начало, поэтому нормой для монастыря очень быстро стали общие для всех монахов спальни. К отдельным кельям вновь вернулись только в 1140 году, когда был основан орден Картезианцев, но это было скорее исключение, чем правило.
Монахи спали в одном помещении, вместе ели, вместе работали, вместе и читали Священное писание. Это в принципе было удобно, потому что уровень грамотности у всех монахов был разный, а кроме того, это давало возможность потом побеседовать о прочитанном, не говоря уж о том, что для многих людей восприятие на слух сильно отличается от восприятия прочитанного. А уж тем более в Средние века, когда для людей в принципе было куда привычнее слушать, чем читать самим.
«В какой-то степени акцент на устности был продиктован практической необходимостью, – пишет Дункан Робертсон [91] в книге «Lectio Divina: средневековый опыт чтения», – книг было мало, а также их было трудно читать. Тем не менее, даже в последующие столетия среди образованных людей в ситуациях, когда материальные и социальные ограничения в значительной степени исчезли, чтение вслух и декламация продолжали занимать центральное место в религиозной среде. Чтение вслух превращает чтение в молитву. Произнося слова вслух, человек буквально «ощущает» их вкус во рту… Звучащие слова задействуют чувство слуха и раскрывают этическое отношение к слушанию. С помощью этих средств читатель обнаруживает эмоциональные оттенки, содержащиеся в значении слов, и примеряет на себя роль главного героя… Выучив тексты наизусть и поместив их в контекст своего собственного опыта, читатель переписывает их и делает их, по сути, своими собственными».
Смена подхода
По сути, для среднестатистического монаха этого было достаточно – ему просто не было необходимости знать что-то еще, поскольку предстояло всю жизнь читать и обсуждать одни