Уильям де Брэм знает об этом от сына соседа, который того же возраста. Роберт де Тайвинг тоже.
Уильям де Перле знает это по своему собственному сыну, который старше его на год и семь недель.
Ричард де Бурес родом из города, где он родился, и хорошо знает его возраст.
Томас де Топпингхо знает это по смерти своего отца, который умер два года спустя; а Джон де Топпингхо – по смерти своего отца, который умер за два года до рождения Томаса.
Гилберт Смит (Фабер) знает это по своему сыну, который на два года старше.
Роберт де Шальдефорд знает это, потому что двадцать четыре года назад он был сотником Уихэма и часто бывал в доме отца Томаса.
Другие знают это от верных людей, которые знают правду.
Что касается горожан, то у них в принципе не существовало четкой возрастной границы. Сын торговца или ремесленника становился совершеннолетним, когда его признавали способным «считать пенсы, мерить ткань и вести дела своего отца». Лондонцы доказывали свой возраст в Суде Гастингса, протоколы сохранились, и по ним видно, что к вопросу подходили отнюдь не формально. Молодому человеку, чтобы доказать, что он совершеннолетний, приходилось сдавать что-то вроде экзамена и проходить осмотр у мэра и олдерменов, которые признавали его физически взрослым и годным к выполнению той или иной работы. По-видимому, это был аналог экзамена, который сдавали при поступлении в ту или иную гильдию. В других городах процедура была примерно такой же. Хотя были и свои тонкости, связанные с ученичеством, но об этом я буду рассказывать немного дальше.
Крестьянские подростки
Причем по этому вопросу довольно много информации вновь можно почерпнуть из отчетов коронеров о расследовании детских смертей. Так, девочки чаще гибли, пытаясь выполнять женскую работу – опрокидывали на себя котлы и горшки с горячей пищей или тонули, набирая воду для хозяйственных нужд. «Мальчики более активно участвовали в играх и наблюдали за работающими мужчинами. Один трехлетний мальчик последовал за своим отцом на мельницу и утонул; другой наблюдал, как его отец рубил дрова, когда лезвие топора соскочило с рукоятки и ударило его. Идентификация с рабочими ролями родителей усиливалась по мере взросления мальчиков и девочек. Мальчики пасли стадо, подражали играм своих отцов и ездили верхом на тягловых лошадях, чтобы напоить их, в то время как девочки собирали травы и фрукты, помогали готовить, носили воду из колодца и выполняли другие обязанности, выполняемые их матерями» [14].
Французские источники изучены менее подробно, но в целом дают такую же картину. Сначала дети помогали матери, потом пасли гусей, кормили домашнюю живность, носили взрослым еду в поле, а постепенно начинали выполнять и более тяжелую работу. К 14–15 годам крестьянские дети овладевали уже всеми хозяйственными премудростями, так что и взрослыми они становились не условно, а практически по-настоящему.
Городские подростки
Но хотя городские дети ходили в какие-никакие школы, учились читать, считать и понимать Закон Божий, дальше начальной школы большинство из них не продвигалось – примерно лет с десяти их отправляли работать или овладевать азами приличной профессии. То есть отдавали в услужение, а если родители могли себе позволить, то в ученики ремесленников.
Бывало, конечно, что в услужение отдавали и раньше – иногда даже в семь лет – но, как правило, хозяева предпочитали брать детей постарше. Данные о возрасте маленьких слуг, в основном, можно почерпнуть из судебных документов. Так, например, некая Джулиана Чемберлен подала в суд на Уильяма Клерка за то, что он незаконно забрал у нее дочь Элен семи лет и сделал служанкой в своем доме – на срок, опять же, в семь лет. По решению суда Элен была отослана обратно к матери, хотя девочки в целом поступали в услужение и обучение раньше мальчиков. Да и вообще слугами становились раньше, чем учениками мастеров: в услужение, преимущественно, шли дети, чьи родители не могли заплатить мастеру за обучение ремеслу, а для того, чтобы работать прислугой, никакого специального образования не требовалось.
Ученики ремесленников
