Ничего не замечаю,
И в глазах моих печаль.
Знаю, водка лучше чаю,
А приходится пить чай.
«Чем ярче индивидуальность…»
Чем ярче индивидуальность,
Тем одареннее поэт;
Обратна пропорциональность
Его успехов и побед.
Не можно индивидуальность
С его успехами сложить:
Но можно индивидуальность
Глушить.
И как пустынные растения
Заглохнут, если их полить,
Так индивидуальность гения
Заглохнет, если водку пить.
Про виноград
Потерпел корабль крушенье.
Всем погибнуть суждено.
Было принято решенье
Изучить морское дно.
Принято единогласно:
Против не было, все – за.
Лишь один бродяга спасся
И на остров забрался.
Так сказать, купайся в море,
Изучая берега
Или фауну во флоре,
Но живи без табака.
На бездымье разозлённый,
Брёл бродяга наугад
И наткнулся на зелёный
Красно-синий виноград.
Он хватал его ногтям
И глотал, как крокодил.
Тут пришли островитяне,
Много их, а он один.
И они его связали,
Полагая, что он пьян,
И они ему сказали
На языке островитян:
– Чужестранец! Ты нарушил
Основной закон страны!
Правду-истину послушай:
Эти ягоды хмельны!
Сок опасных этих ягод
Превращается в вино,
И у нас в стране, бродяга,
Пить его запрещено!
Утолить нам жажду надо,
Пьём мы воду или чай!..
В оправданье винограду
Что ты скажешь?.. Отвечай!
– Ежели такая заповедь,
Помутился у вас ум.
Ежели вина нельзя вам пить,
Собирайте хоть изюм!..
Я приехал из России,
Ел изюм не так давно…
Тут они его спросили:
– А изюм – это вино?
И бродяга благородный,
Не прося за то наград,
Рассказал тому народу
Про сушёный виноград.
Тут воскликнул мудрый старец:
– Ты открытьем весь наш край
Осчастливил, чужестранец!
Что ты хочешь? Выбирай!
Бабы лучшие твоими
Будут!.. Хочешь, на века
Мы твоё прославим имя!
Что ты хочешь?
– Табака!
Я приехал из России,
Не курил давным-давно.
Тут они его спросили:
– А табак – это вино?
Экзотика 1947 года
Пусть будет зной,
Мне хоть бы хны:
Взамен пивной,
Есть чайханы.
Иду туда,
Где не печаль:
Журчит вода,
Струится чай.
Вот чайхана,
Где старина,
Она одна
Так названа:
«Оплот
Почётных стариков»!
Вкусить почёт
И я готов!
Течёт арык,
Плывёт балык,
Везёт ишак
Шашлык в кишлак.
Свисает с крыш
Малыш кишмиш.
Сосал насвой [1] –
И сам не свой!
«Эти сказки и легенды…»
Эти сказки и легенды
С их благоуханьем спирта,
Не поймут интеллигенты,
Скажут: пошло и избито.
Но поймут ловцы Вселенной
Актуальность сказки дивной
О бутылке неизменной,
Неразменной, нераспивной…
Имени тов. Матвеева
Вот вам мир, в котором ларчик
Открывается просто:
Хорошо заглянуть в подвальчик,
Для начала выпить грамм по́ сто.
Я выпить почти что всегда готов,
За наступление новых годов,
За всё, что ново
И не хреново.
Хорошо пить в подвальчике имени
тов. Матвеева.
Скажете: рифмы не нашёл
для Матвеева.
Обвинение это напрасно.
Материя – Матвеева,
Матвеева – дерева.
Ясно?
Вернёмся к пьянству.
Ты премудр, как Сократ.
Пробежал по прейскуранту,
Говоришь официанту:
«Дайте мне котл. рубл. мясн. с карт.».
С бокальчиком чокается бокальчик,
В бокальчиках пиво пенится.
Весь подвальчик-ресторанчик
Как огромная пепельница,
У которой стенки гулки.
Водка тоже не вода.
Наши души, как окурки,
Богом брошены туда.
Мрачные трущобы
Пусть будет эта повесть
Написана всерьёз
О людях тех, чья совесть
Чиста, как Дед Мороз.
Один из них пропойца,
По пьянству богатырь,
И светит ярче солнца
Его душе бутыль.
Чтоб водка вместо чая
Струилась, как вода,
Он пропил всё, включая
И друга, и врага.
И в день весёлый мая
Привёл меня туда:
Одна стена прямая,
Другая – как дуга.
От края и до края
Примерно два шага,
И комната такая
Не очень велика.
Однако очень славно,
Не ведая забот,
Там девочка Светлана
Безвыездно живёт.
Она провоевала
Число иных годов
И видела немало
Людей и городов.
По Западной Европе
Поездила она.
Хранятся в гардеробе
Медали, ордена…
Я это понимаю,
Хоть сам не бил врага…
Одна стена прямая,
Другая – как дуга.
И свет не льётся яркий,
Окно затемнено:
Под Триумфальной аркой
Запрятано оно.
И лампочка мигает
Всего в пятнадцать свеч.
Но это не мешает
Веселью наших встреч.
Мы курим, дым вздымая
Почти до потолка.
Одна стена прямая,
Другая – как дуга.
Заманчиво и странно
Любя и веселя,
Там девочка Светлана
Не пропадает зря.
С ней можно очень просто
Совсем не