Г.Р. Державин.
Художник В.Л. Боровиковский. 1811 г.
Министр юстиции Державин посмел потревожить финансовое положение еврейских магнатов, а такое не прощается. К Державину явился влиятельный иудей Нота Ноткин и с доброжелательной улыбкой предложил присоединиться к польско-украинскому большинству в комитете. «В одиночку вы все равно ничего не добьетесь, – растолковывал Ноткин, – а мы предлагаем вам 100, а то и 200 тысяч рублей». Жалованье министра считалось тогда беспрецедентно высоким, но 200 тысяч – это министерский доход почти за 13 лет. С докладом об этой взятке Державин поспешил к государю, захватив с собой и письмо, перехваченное белорусским помещиком Гурко. Александр I письмо взял и обещал решение в скором времени. На следующем заседании комитета решался этот важный вопрос: запретить ли евреям винную продажу? Чарторыйский, Потоцкий и Кочубей выступили против запрета, а Зубов испугался и на заседание не явился. Так и постановили. Державинская жалоба на кагалы никаких последствий не возымела. Крестьяне по-прежнему запутывались в долгах и ростовщических процентах. Двойная удавка – водка и кредит – истребляла белорусско-польскую бедноту. «Итак, вместо того, чтобы выйти от Государя новому строгому против пронырства евреев приказанию, на первом Собрании Еврейского Комитета открылось мнение всех чинов, чтобы оставить винную продажу у евреев», – с горечью заключил Державин.
Несмотря на важные государственные дела, Державин никогда не оставлял литературного поприща и создал знаменитые оды «Бог» (1784), «Гром победы, раздавайся!» (1791, неофициальный русский национальный гимн конца XVIII – начала XIX столетия), «Вельможа» (1794), «Водопад» (1798) и многие другие.
Вот образец поэтического творчества Державина, отрывок из оды «Руина»:
Река времен в своем стремленье
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы!
Державин был убежденным патриотом России, и ему повезло жить в обстановке национального восторга и жертвенности, сверхусилий и маршей Отечественной войны 1812 года. О русофобии Державин был уже наслышан – в начале XIX века это слово писали с двумя «с»: руссофобия, а в остальном все было так же, как в XX или нашем XXI веке. Но тогда была русофобия международная, в Париже и Лондоне побаивались Россию и со страху создавали образ огромной варварской державы, которая нависла над утонченной цивилизацией. Орды Аттилы, пришедшие с Востока, – отличная историческая аналогия.
Однако уже в 1812-м Державин с тревогой расслышал топот внутренней «пятой колонны» – шаги звучали издалека. Дворянские дети сперва учились писать по-французски, а по-русски как придется. Некоторые уже и думали по-французски. Почти все они оказались пленниками моды, а Россия из моды вышла. Державин с ужасом узнавал, что многие русские дворяне – самые рафинированные, самые прогрессивные – восхищаются врагом России Бонапартом. Над интересами империи, которым Державин посвятил жизнь, они посмеиваются свысока. Космополитизм всегда нарциссичен, в его основе – высокомерие по отношению к скучным идеалам большинства, к общепринятым нравам.
Молодой император Александр уволил своего неутомимого министра после вышеописанного конфликта с евреями в 1803 году с афористическим вердиктом: «Ты слишком ревностно служишь!» После этого Гавриил Романович посвятил себя литературному труду. Он умер в 1816 году и, согласно завещанию, был похоронен в Хутынском Преображенском монастыре.
Адмирал А.С. Шишков
А.С. Шишков (1754–1841) родился в семье инженера-поручика Семена Шишкова. Род их был старинный, но небогатый. В 1766 году отрок поступил в Морской кадетский корпус. Успешно окончив его, молодой офицер получил предложение остаться на преподавательской должности. Хотя Шишков предложение принял, но должность преподавателя совмещал с боевой службой. В 1776 году Александр Семенович был назначен на фрегат «Северный орел», который сопровождал в плавании из Балтийского в Черное море вокруг Европы три других фрегата, замаскированные под купеческие корабли. В дальнейшем он совершил несколько походов, выполняя секретные дипломатические миссии.
По возвращении на Родину Александр Семенович сочетал преподавание с составлением «Треязычного морского словаря на Английском, Французском и Российском языках в трех частях». Этот словарь стал первой филологической работой Шишкова.
Шишков был храбрым моряком. Боевое крещение он получил в войне со Швецией, приняв участие в Гогландском (1788) и Эландском (1789) сражениях. За доблесть, проявленную в последнем, Шишков был произведен в чин капитана 2-го ранга и получил под команду фрегат «Святой Николай». Позднее Александр Семенович исполнял должность флаг-офицера командующего флотом адмирала В.Я. Чичагова и в этом качестве участвовал в Ревельском и Выборгском сражениях. Отличившись в последнем из них, Шишков был послан к императрице Екатерине II с донесением о победе. Государыня наградила доброго вестника золотой саблей с надписью «За храбрость» и золотой, осыпанной бриллиантами табакеркой.
При императоре Павле I Шишков состоял генерал-адъютантом – докладчиком по флоту. Вступление на престол Александра I заставило его отойти от двора и углубиться исключительно в «занятия словесности». Ему претила либеральная фразеология Александра, и он видел в туманных декларациях царя влияние Французской революции.
В 1803 году Шишков написал знаменитое «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка». Тогда молодое поколение не знало и не желало знать русский язык, Шишков видел это и бил во все колокола: «Всяк, кто любит российскую словесность и хотя несколько упражнялся в оной, не будучи заражен неисцелимою и лишающею всякого рассудка страстию к французскому языку, тот, развернув большую часть нынешних наших книг, с сожалением увидит, какой странный и чуждый понятию и слуху нашему слог господствует в оных».
Далее Шишков обличал новейших писателей в том, что они забыли исконный русский язык и начали «вновь созидать оный на скудном основании французского языка». Он имел в виду Н.М. Карамзина.
А.С. Шишков. Художник О.А. Кипренский. 1825 г.
Шишков с грустью писал: «…Какое знание можем мы иметь в природном языке своем, когда дети знатнейших бояр и дворян наших от самых юных ногтей своих находятся на руках у французов, прилепляются к их нравам, научаются презирать свои обычаи, нечувствительно получают весь образ мыслей их и понятий, говорят языком их свободнее, нежели своим… Французы, научили нас удивляться тому, что они делают, презирать благочестивые нравы предков наших и насмехаться над всеми их мнениями и делами».
И в конце этого замечательного «Рассуждения» Шишков заключал: «Делайте и говорите, что вам угодно, господа любители чужой словесности; но сия есть непреложная истина, что доколе не возлюбили мы языка