- Тебе зачем? – парень отступил на шаг.
- Имя. – Тихо проронил мужчина, да таким тоном, что мы оба, клянусь Богиней, вздрогнули.
- Малько меня зовут. – Рекрут вздернул нос. – И что?
- Малько. – Повторил тот. – Запомню. – Он начал спускаться с холма и вскоре стал едва различимым в золотой дымке Оси.
- А чего стоим-то? – я хлопнул себя по ляжкам. – Задержать же надобно нарушителя! Бежим!
Мы весь холм обошли несколько раз, но незнакомца и след простыл. Эх, надо же так опростоволоситься-то! Ведь доложить придется! А как? Кто поверит, что батька Гур замер, как ягненок перед мясником, беспрепятственно пропустил не пойми кого к Оси, а потом спокойненько отпустил? Позор-то какой!
- Как сквозь землю провалился! – Малько развел руками, оглядываясь. – Кто хоть это был?
- Да кто ж его знает! – я поскреб бороду.
Болтали тут давеча о каких-то Падших, что ночью с неба сыпались. Ко многим, мол, они в дома постучались, и все впустили чужаков, словно братьев родных да сватьев. Помогли им, израненным, спать на лучшие перины уложили, а как те уходить собрались, одежу им самую дорогую отдали. И все безропотно, словно в тумане. Думал, бабьи сказки, а смотри ж ты, с таким Падшим, похоже, и сам столкнулся сегодня.
* * *Риэра
Спина уже ныла, шея не ворочалась, пальцы болели, но очередь на перевязку, казалось, становилась только длиннее. Ну, да лучше уж здесь, в госпитале, горб гнуть, как говорит Цета, чем дома вздрагивать от каждого шума, опасаясь новых убийц, подосланных Императрицей Шаиной.
Я усадила на скамью за ширмой старушку в неряшливой, давно не стираной одежде, и начала снимать повязку с плеча и руки. Больная, словно только того и ожидая, с чмоканьем открыла рот, набрала побольше воздуха во впалую грудь и принялась рассказывать:
- Прибегает, значит, вчерась младшенькая моя домой, в ноги мне падает, жалобится – муж побил! – Старуха вздохнула. - Старшеньких тоже супружники поколачивают, но за эту сердце болит – такая красотка вышла она у меня, ладненькая, все при ней, пригожая, вот прямо как ты!
- Спасибо.
- Платье с плеча приспустила, синяк кажет. Ну, черный, да, но размером-то всего ничего – с ладонь. Меня мой колотил, так по молодости вся черная к кахарам приползала, едва душенька в теле держалась!
- И терпели такое? – спросила я, покрывая ее ужасный ожог мазью.
- Дак доля наша такая бабская! Спрашиваю дочу, чем не угодила мужу-то, чем прогневала? Тем, что не брюхатая, отвечает. Уж давненько живем, у соседей второй на подходе, супружнику в поле помощник надобен, да и лучше не один. Така, значится, бяда! Я ее и учу: беги до дому, успеешь еще возвертаться, пока он с пашни не пришел, тогда и не узнает, что ты драпака до мамки давала. А как явится, сразу под него ложись! Не было в нашем роду пустых девок. Я вот пустопузая-то и не ходила вовсе. Как носить на себе женское начала, так сразу мы с моим первого ребетенка и сладили. – Она захихикала. – Еще и к Офель не ходили, а уж понесла. А потом один за другим выскакивали!
Старуха помолчала, припоминая, видимо, дни молодости.
- Закончила. – Я закрепила кусочек полотна. – Можете идти.
- Спасибо, родненькая! – Она выложила на стол гостинцы. – Вот, маслица принесла, вкусненное!
- Спасибо, - отказываться бесполезно, научена уже. Каждый день тащу домой полную корзину – кто яйки принесет, кто пироги да варенья, колбасы разные, а бывает, и целую поросячью ногу притащит.
- Убьет муж ее когда-нибудь, - проронила Цета, глядя вслед старушке. – Столько переломов вылечила, да вывихов вправила, не сосчитать. Теперь вот ожоги пошли.
По спине пробежал озноб. Кто знает, может, и моя жизнь превратилась бы в такой ужас, если бы стала женой Деметрия. Как вспомню его зверства, ком тошноты подкатывает к горлу. Я избежала этой участи, но какой дорогой ценой! Хотя получается, как говорила няня, угодила из огня да в полымя. Теперь ходи и жди, когда из-за угла убийца набросится.
- Устала? – Цета поняла мои тяжелые вздохи по-своему. – Давай отпущу тебя, ты какой уж день без продыху работаешь.
- Ничего, мне в радость. – Я поднялась и потянулась, разминая тело. – Если ты не против, пойду еще полотна для перевязок нарежу, как раз и отдохну.
- Конечно, сама справлюсь, иди.
В закутке, где хранились материалы, инструменты и всяческие средства, пахло госпиталем, но меня этот запах успокаивал. Заняв руки работой – сиди да режь ткань на ровные полосы, ничего сложного, я вновь нырнула в свои мысли – о том, что нам с малышом Саром нужна безопасность, но долго «плавать» в размышлениях мне не дали. Вздрогнув всем телом, я выронила ножницы и вскочила. В комнате кто-то был!
* * *Алатара
В тот день, когда они оба шли ко мне после схватки в небесах, я должна была сделать выбор - Алатар или Асатар - но не сделала. Вместо этого развернулась и ушла в дом. Поднялась наверх и приказала перенести мои вещи в другую спальню. Супруг вошел в комнату как раз в тот момент, когда слуги уносили сундук с моими нарядами.
- Что это значит? – осведомился он.
- Конец нашего брака. – Ответила я.
- Что ты несешь? Все из-за того, что ударил тебя по лицу? Это вышло случайно. Не раздувай скандал на пустом месте.
- А твоя девка, что живет при храме, весомый повод поскандалить? – Мне было приятно говорить это, как ни странно. Любви к нему не чувствовала, и следа от нее не осталось, но за боль, которую он причинил, хотелось