— Простите, наставник, — Арах мгновенно сник и уставился себе под ноги, изучая неровности пола. — Прошу, продолжайте.
— Догадываетесь, что может сподвигнуть Высшего поставить на кон свою жизнь и попытаться поглотить руну напрямую? — спросил гоблин. Он обвёл нас проницательным взглядом и, не дожидаясь попыток угадать, ответил сам. — Только одно. Когда жизнь уже висит на волоске, а холодное дыхание смерти за спиной ощущается явственней, чем биение собственного сердца. Когда терять, по сути, больше нечего.
— Вы имеете в виду состояние на грани… — начал было я.
— Именно, — отмахнулся Зуг’Гал, обрывая меня на полуслове. — Прямое поглощение становится единственным выходом, когда твоё тело изломано, а сознание медленно угасает. В тот миг, когда ты уже почти переступил черту и из последних сил стараешься непослушной, перебитой рукой удержать собственные кишки, что вываливаются сквозь вспоротый живот.
— Поглощение исцеляет?
— В самую точку, мой несмышлённый ученик, — старик хитро подмигнул. — В момент мутации энергия руны не просто входит в плоть, она перекраивает её, подчиняя своей воле. В этом хаосе перестройки любые увечья стираются, органы восстанавливаются, а раны затягиваются, словно их и не было, нэк. Руна создаёт себе новый дом, и ей не нужен ветхий сарай.
— Сомнительный способ лечения, — хмыкнул я.
— Я и не утверждаю обратного, — согласился гоблин, посерьёзнев. — Доводить себя до такого состояния — последнее дело. Впрочем, сейчас мы говорим о принципах. Руне глубоко безразлично, кто перед ней: Низший, Высший или тот, у кого и вовсе нет рунного сердца, нэк. Разница лишь в том, хватит ли у носителя сил пережить саму трансформацию.
Я ненадолго задумался, сопоставляя факты. Картина вырисовывалась странная.
— По всему выходит, что Талли в буквальном смысле приглянулась кому-то из богов. Иначе её невероятную удачу не объяснить. Она пережила падение в шахту зеркал, не погибла в когтях тварей, пока те тащили её в логово, и, наконец, успешно прошла через мутацию, которая должна была её прикончить.
— Всё с точностью до наоборот, — мастер усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Почему? — искренне удивился я.
— Потому что от девчонки… от человека в целом, осталась лишь оболочка.
Арах отошёл в сторону, то и дело косясь на тоннель, в который вёл след.
— Она стала Химерой, нэк, — выдохнул он с испугом.
— Именно! — старик резко сжал кулак, и кусок мягкого вапняка в его ладони с хрустом рассыпался в пыль.
— Что ещё за Химера? — спросил я.
— Существо, обретшее огромную мощь, но утратившее искру разума, — Зуг’Гал сплюнул на горячий камень, и плевок мгновенно зашипел. — Проклятое наследие. Эльфы грешили подобными экспериментами ещё во времена Первой Великой войны. Они были заносчивы и считали, что могут вылепить идеальное оружие из вас, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Из людей. Им нужны были сильные, выносливые и, главное, послушные солдаты.
Старик сделал паузу, наблюдая за течением потоков лавы.
— Даже несмотря на огромную смертность среди подопытных, один успешный образец многократно покрывал все расходы по утраченным рунам. Так что с первым пунктом проблем не возникло. Но вот со вторым… — гоблин довольно хмыкнул. — Всё пошло прахом. Руна, не сдерживаемая рунным сердцем, чаще всего превращает носителя в существо, ведомое лишь инстинктом разрушения. В итоге своих игрищ остроухие выродки потеряли несколько ключевых крепостей.
— Из-за чего?
— Проиграли сражения собственным созданиям, вышедшим из-под контроля. Химеры не выбирают сторону, Менос. Они просто уничтожают всё, что встречается им на пути.
— Они смогли придумать, как это исправить и добиться нужного результата?
— Шанс на то, что обычный человек переживёт подобное, был практически равен нулю, нэк. Эльфы в своих лабораториях десятилетиями выверяли рецепты, смешивали редчайшие эликсиры, чтобы хоть немного повысить вероятность успеха. И даже тогда они получали горы трупов. Так что на устранение причины провала понадобилось бы очень много времени, расходного материала, — он вновь посмотрел на меня с гаденькой ухмылкой. — И рун, конечно.
— В пекло эльфов, — махнул я рукой.
В другой раз было бы интересно узнать побольше о тёмных делишках этих тварей, но сейчас меня волновали более насущные вещи.
— Что дальше? — в лоб спросил я старика.
— А сам как думаешь? — оскалился тот в ответ. — Найдём твою подружку и прикончим. Так или иначе я получу с неё руны, нэк.
— А мы сможем? — едва слышно выдавил Арах.
Глава 8
— Пошли, нэк, — старик сделал вид, что не услышал Араха.
Его голос прозвучал глухо. Казалось, мыслями он был уже далеко впереди. Гоблин двинулся к четвёртому тоннелю, даже не обернувшись, чтобы проверить, идём ли мы следом. Арах переглянулся со мной, хотел что-то сказать, но лишь дёрнул плечом и с обречённым видом поплёлся за учителем.
Вход в тоннель встретил нас тяжёлым, спёртым запахом застоявшегося воздуха.
Здесь уже не было слышно яростного бульканья лавы, которое ещё минуту назад наполняло центральный зал. Вскоре погасло и мертвенное багровое зарево.
Зуг’Гал шёл первым. Его фигура, подсвеченная тусклым мерцанием лишайников на сводах, казалась неестественно длинной и ломаной. Тени от балахона расползались по стенам, цеплялись за неровности камня, и каждый раз, когда старик делал шаг, чудилось, будто за ним тянутся тёмные хвосты.
Посох шамана то и дело выбивал из камня дробь. Я поймал себя на том, что невольно считаю удары.
Кровавые следы на полу становились всё свежее. Если в начале тоннеля попадались лишь подсохшие, почерневшие пятна, то здесь кровь ещё не успела свернуться. Она маслянисто поблёскивала в тусклом свете, отливая густой чернотой.
Похоже, Талли успела распотрошить кого-то ещё, и зачем-то волокла за собой добычу. Иначе было совершенно непонятно, откуда на камнях столько крови.
Я старался обходить самые густые лужи, но это было почти невозможно — багровая жижа покрывала пол почти целиком.
— Наставник, — я прибавил шагу, поравнявшись со стариком.
Гоблин даже не повернул головы, продолжая методично вышагивать вперёд.
— Давайте начистоту, — продолжил я, стараясь говорить вполголоса, чтобы эхо не разносило слова по тоннелю. — Мы идём по следу существа, которое за считанные минуты превратило укреплённое гнездо прыгунов в скотобойню. Вы сами сказали — это Химера.
Зуг’Гал не оглянулся, лишь его левое ухо нервно дёрнулось, словно отгоняло назойливое насекомое.
— К