— Чего… а, — она, вспомнив тот самый момент, стала краснеть до ушей, — в том была и Ваша вина, вообще-то…
— Да, признаюсь, я всё это подстроил, чтобы смутить Вас и победить, — ухмыльнулся он.
— ЧТО⁈ ТАК И ЗНАЛА, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВОВАЛИ НАРОЧНО! — ткнула она пальцем ему в плечо.
— Да шучу я, чего так всполошились? — хихикнул он по-злодейски.
— Пффффффф, — она выдохнула, как вскипевший чайник, — прошу Вас отнестись к разговору серьёзно, Ваше Сиятельство.
— Да ладно Вам, Ваше Высочество, — перешёл и он на официальное обращение, — просто вспомнил нашу юность, хорошие были деньки.
Она, вздохнув, кивнула:
— Не могу не согласиться. Я ведь всё время после — хотела провести с Вами ещё одну дуэль.
— Вот как? — юноша хмыкнул. — Рад такой чести, могу исполнить Ваше желание, если Вам уж так хочется.
— П-правда? — похлопала та глазами взбудоражившись.
— Прям правда-правда, только это всё, что я могу выполнить для Вас, — смотрел он ей в глаза.
Её будто обдало ледяной водой. На лице — абсолютная пустошь. Отказал… он отказал ей во всём другом, хоть она и лелеяла этот миг долгие годы. Справедливо ли? Возможно, ведь он никогда не знал о её чувствах. Стоило признаться ему ещё много лет назад, теперь уж поздно. У него совсем далёкая от неё жизнь. Да и что их связывает? Какой-то бой между академиями? Больше ничего! Ничегошеньки! Евдокии хотелось зареветь в голос. В горле ком, в груди всё потянуло, ноги как вата. Хотелось сесть прямо тут на проходной и больше не дышать.
— Это… это Ваше окончательное решение, Александр…?
— А чего Вы ожидали, Евдокия? — пожал тот плечами. — Любовь случается, но не со всеми. Не подумайте, что это гонор. Вы мне приятны как человек, симпатичны как девушка, но я не чувствую того же, что и Вы.
— Но если есть симпатия, — нахмурила принцесса брови, — значит когда-то она может разгореться в нечто большее.
— Возможно, но нужно время. Вот скажите, на что Вы готовы ради любви?
— На всё, — уверено ответила Евдокия, при чём с таким серьёзным лицом…
— Тогда отдайтесь мне.
— Что…
— Вот, — хмыкнул он довольно, — Видите, Вы не готовы на отношения со мной. Я, знаете ли, в плане любовных отношений — очень своеобразный молодой человек и люблю всякие неподобающие для принцесс действа.
Она вдруг сглотнула и произнесла абсолютно серьёзным тоном:
— Что… что мне нужно делать? — и стала развязывать пояс плаща, краснея всё сильнее, — направляйте меня, м-мой возлюбленный.
ЧЕГО⁈
Саня нервно хихикнул! ЧТО, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ПРОИСХОДИТ⁈ ОНА С КАТУШЕК СЪЕХАЛА⁈ ТАМ ЖЕ ЕЁ БАТЯ ЖДЁТ!
Но Евдокия повесила плащ на крючок, шагнула к нему вплотную и положила холодные ладони на грудь, стоя в синем платье. Закрыла глаза и потянулась скромненько за поцелуем! ВОТ ТАК ПОВОРОТ! Да это шах и мат! Теперь если он сдрейфит, то какой ж он мужик после такого, когда ПРИНЦЕССА переступила непереступаемую черту!
«ДА ПРОСТЯТ МЕНЯ МОИ ЦВЕТОЧКИ!»
И поцеловал Евдокию. Пальцы полезли ей под платье. Она вздрогнула, стоило лишь коснуться её розочки. Да тут всё мокро! От дождя⁈ Ну-ну!
— Дурёха, что ж ты делаешь… — прервал он поцелуй, прошептав, — и ведь даже не понимаешь, на что подписываешься…
— Я знаю про всех твоих женщин… — глядя ему в глаза, прошептала она в ответ, — но один кусочек твоего большого сердца будет моим, только если ты сам это позволишь, больше мне никто не закон…
— Даже твой отец? — хмыкнул он.
— Папа будет только счастлив, если у меня будет такой великий муж.
— Ну всё, я поплыл.
— Я… я тоже… вся уже… — и сама поцеловала его.
Ну, а дальше… дальше произошло то, что на складе происходить никогда не должно, ибо нарушение всех норм техбезопасности!
* * *
— Что-то они там прям забеседовались, — хмыкнул император, стоя со стариком Волконским у кареты.
— Хороший знак, Ваше Величество, — задумчиво произнёс Лорд. — Не будь о чём разговаривать, уже б закончили, а значит Дуняша наша нашла подход к Князю.
— Знал бы ты, Степан Иванович, сколько настрадался я с ней, — вздохнул Николай. — Всё об этом парне грезила. Боюсь, разобьёт он ей сердце, я потом себе места не найду.
— Ну что Вы, Ваше Величество, уважаемый Князь не того поля ягода, что б девицам сердца бить, — с усмешкой покрутил ус Волконский. — Если уж и объяснится, то мягко, да так, чтобы у принцессы не было печали на душе.
— Как не объясняйся, Степан Иванович, а больно всё равно будет.
— Ваша правда, Ваше Величество.
Вскоре двери склада открылись.
Первой вышла Евдокия, в завязанном плаще. Голубые глаза блестят-блестят! Щёки румяные. За ней следом юный Северов с лицом-кирпичом, мол ОНИ ВООБЩЕ НИЧЕГО ТАКОГО ТАМ НЕ ДЕЛАЛИ! А СТОЛ БЫЛ СЛОМАН И ДО НИХ! Ну и те ящики тоже.
Они распрощались друг с другом и пошли в разные стороны.
Александр поймал взгляд Волконского и указал ему на чёрную карету, тот кивнул понимая — всё, пора на службу к новому Хозяину. При чём ОЧЕНЬ долгую и занятную.
— Прощайте, Ваше Величество, — склонился старец в последний раз.
Николай кивнул и похлопал его по плечу:
— Спасибо тебе за всё, Степан Иванович. И ты прощай.
И старец, кивнув напоследок и подошедшей Евдокии, направился к карете.
— Ты как, дочка? — спросил Николай, всё ещё глядя вслед своему уже бывшему Лорду.
— Пап, завтра я уезжаю…
— А⁈ КУДА⁈ — тут же встрепенулся тот.
— К Александру…
Император схватился за сердце! КАК ТАК⁈ ЕГО ДУНЯШКА УЕЗЖАЕТ⁈ НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! Хотел он прокричать, но просто вздохнул. Собственно, что поделать, выросла уже Дуняшка, да и Сашка, вроде как, хороший парень… С КУЧЕЙ БАБ! УМРИИИ-И-И-И-И-И-И! И Николай снова выдохнул, ну он же не будет обижать любимую дочурку, верно⁈ УБЬЮ, СЦУК!
— Поздравляю, дочка.
— Ты расстроился? — хлопала та глазками.
— Нет.
— Правда-правда?
— Ага.
…
Тем временем, Волконский опустился на бархатное сиденье напротив юного Северова и захлопнул дверцу кареты. Рядом уже сидел