перевел взгляд с нее на лорда, получил едва заметный кивок и начал читать:— Леди Ливия Арден, вступая в дом Дрейкхолд, получает имя, защиту, содержание, покои, прислугу, право на личные письма и право голоса в вопросах внутреннего дома после первого года брака…— После первого года? — перебила Марина.— Да.— Мы в браке сколько?Эйран ответил:— Три года.Марина медленно повернула к нему голову.Три года.Не один. Не несколько месяцев.Три года жизни Ливии в этом холодном доме.Три года молчания.Три года рядом с мужчиной, который не удосужился узнать, кто его жена.— Значит, право голоса у меня уже два года как есть.Орден сухо сказал:— Формально — да.— Практически?Он посмотрел на Эйрана.— Практически внутренним домом управляла леди Ровена.— Леди Ровена знала об этом пункте?— Леди Ровена знает все брачные условия.— Великолепно.Марина почувствовала, что злость возвращает ей силы лучше любого настоя.— Дальше.Орден читал:— Леди Ливия сохраняет личные средства дома Арден, переданные ей при заключении брака, и имеет право распоряжаться ими без согласия супруга, кроме случаев угрозы родовой безопасности…— Я имею личные средства?Эйран нахмурился.— Должны иметь.Марина улыбнулась.— Какое красивое слово. Должна.— Счета вел управляющий.— Имя?— Берин Краст, — сказал Орден. — Управляющий внешними доходами.— Сегодня же хочу видеть выписки за три года.Эйран кивнул Гарту.— Передать Красту.Гарт вышел.Марина снова посмотрела на договор.— Дальше. Про развод.Орден кашлянул.— В браках драконьих домов нет развода в обычном смысле.— Как неожиданно.— Есть разрыв клятвы через Суд крови, если доказаны: измена с магическим ущербом, подмена брачных условий, насильственное запечатывание дара, покушение на жизнь супруги или супруга, сокрытие родового проклятия…Марина подняла руку.— Повторите третий пункт.Орден посмотрел на нее поверх пергамента.— Насильственное запечатывание дара.В комнате стало холоднее.Эйран стоял неподвижно.Марина медленно сказала:— После свадьбы мой дар исчез.— Так говорили, миледи, — осторожно произнес Орден.— Кто проверял?— Целители дома Вирн.Вот теперь все встало на место настолько красиво, что стало почти смешно.— Целители дома Вирн, — повторила Марина. — Родственники Селесты?Эйран закрыл глаза на секунду.— Тогда у нас не было причин сомневаться в них.— У вас. Не у нас.Орден постучал пальцем по договору.— Есть еще пункт.— Читайте.— Если дар супруги был запечатан против ее воли и глава рода знал об этом либо не принял мер для проверки, супруга имеет право требовать не только разрыва клятвы, но и часть власти над Сердцем рода до полного суда.Тишина стала звенящей.Даже огонь в камине будто притих.Марина смотрела на строки, не понимая букв, но чувствуя их силу. Где-то глубоко под кожей ожила метка. Черная линия у запястья потеплела.Эйран сказал:— Я не знал.Марина подняла на него глаза.— Это уже не так важно, как вам кажется.Он словно хотел возразить, но не смог.Потому что договор только что сказал за нее то, что в этом доме никто не хотел слышать.Незнание главы рода не отменяет вины.Иногда оно и есть вина.Метка на запястье вспыхнула.На столе дрогнул пергамент. Черные буквы налились красным светом, и между строк проступила новая фраза. Не написанная чернилами — выжженная изнутри.Орден отшатнулся.Мира вскрикнула.Эйран резко шагнул к столу.Марина увидела слова раньше всех.«Морвен лжет».Она не знала этого имени.Не помнила его в списке домов. Не слышала утром.Но Ливия внутри нее вдруг испугалась так сильно, что у Марины перехватило дыхание.Перед глазами вспыхнуло воспоминание.Темный архив.Запах пыли и воска.Прежняя Ливия стоит у стола, сжимая в руках такую же пластину черного металла. Перед ней раскрыта книга с родовыми свидетельствами. На странице — имя: Морвен. Ниже — зачеркнутая строка, почти выскобленная ножом.За спиной шорох.Ливия резко оборачивается.И чей-то голос из темноты произносит:— Вы слишком много нашли, миледи.Воспоминание оборвалось болью.Марина схватилась за подлокотник.— Ливия! — Эйран оказался рядом.Она с трудом вдохнула.Комната плыла, огонь двоился. Мира уже держала чашку с водой у ее губ.Марина сделала глоток.— Морвен, — прошептала она.Эйран застыл.— Что?— Кто такой Морвен?Орден побледнел так, что стал похож на старую бумагу.— Невозможно.Марина повернула к нему голову.— Кто?Эйран ответил не сразу.— Дом Морвенов погиб сто лет назад.— Погиб?— За измену драконьим родам. Их имя вычеркнули из всех живых договоров.Марина посмотрела на пергамент, где красные буквы медленно темнели, уходя обратно в кожу документа.«Морвен лжет».— Тогда у нас проблема, милорд, — сказала она тихо. — Потому что мертвая фамилия только что проснулась в нашем брачном договоре.В глубине замка ударило Сердце рода.На этот раз дважды.Первый удар был глухим.Второй — с трещиной.И где-то далеко, под черными скалами Дрейкхолда, ответил низкий, нечеловеческий рев.
Глава 4. Письма, которых я не писала
После второго удара Сердца рода в покоях леди Эстеры стало так тихо, будто весь замок задержал дыхание.
Огонь в камине припал к углям. Серебристые ткани на стенах потемнели. Даже дождь за окнами, казалось, на миг забыл стучать по стеклам. На столе лежал брачный договор, и красные буквы, проступившие между строк, медленно гасли, уходя обратно в пергамент, как кровь уходит под кожу.«Морвен лжет».Марина смотрела на это место до тех пор, пока от надписи не осталось ничего, кроме едва заметного темного следа.В груди у Ливии все еще жил чужой испуг. Он не был похож на обычный страх. Скорее на память тела, которое однажды уже слышало это имя и поняло, что после него нельзя жить как прежде.Морвен.Мертвый дом.Старое предательство.Имя, вычеркнутое из договоров.И голос из темного архива:«Вы слишком много нашли, миледи».Марина медленно перевела взгляд на Эйрана.Он стоял рядом со столом, сжав пальцы так сильно, что на костяшках побелела кожа. Лицо у него было каменным, но в глазах жила тревога, которую уже нельзя было спрятать за холодом.— Вы уверены, что дом Морвенов погиб? — спросила она.Орден, все еще бледный, ответил раньше Эйрана:— Дом Морвенов не просто погиб, миледи. Его имя было стерто с родовых списков. Их земли перешли к короне, башни разобрали, гербы сожгли. Последнего Морвена казнили у северных ворот сто два года назад.— Как удобно, — сказала Марина.Старик моргнул.— Что именно?— Мертвые не могут защищаться, но и проверять их никто не станет. Отличная фамилия для тех, кто хочет спрятаться.Орден открыл рот, закрыл, потом задумался.Эйран посмотрел на нее тяжелым взглядом:— Вы предполагаете, что кто-то из Морвенов выжил?— Я предполагаю, что договор не стал бы писать это имя просто ради украшения.— Договор не пишет.Марина подняла бровь.— Правда? Тогда у вас очень выразительная бумага.— Это не бумага, — сухо сказал Орден, уже придя в себя. — Это родовой пергамент на крови основателей двух домов. Он реагирует только на нарушение клятв, скрытые условия и прямую угрозу договорной стороне.— Договорной стороной являюсь я?— Да.— Значит, угроза
