За время нашего разговора карета Каюмовых уже подъехала ко входу, потому нам оставалось попрощаться. На прощание Камелия обернулась и сказала:
— Знаешь, Юр, наверняка вашему запаху есть рациональное объяснение, но я для себя определила степень насыщенности вашей крови как божественную.
Что ж в отношении Эсрай, Камелия попала в точку, но не в отношении меня.
* * *Дворец Топкапы, резиденция султанов Османской империи
Султан Баязед IV взирал на бурные воды Босфора, прогуливаясь по крепостной стене. Обычно он любил размышлять о государственных делах, разглядывая с собственного балкона прелести сада, расположенного в Топкапы — главном дворце султана Османской империи. Но сегодня его настроение в точности соответствовало штормовому морю, а не умиротворению гаремного сада. Ведь самое неприятное, что даже казнить за неудачу у берегов Российской империи было некого. Его архимага пустили на корм рыбам, а флот и вовсе перестал существовать. Ушло каких-то жалких полтора десятка кораблей — едва ли не четверть от некогда грозной флотилии, державшей в страхе Чёрное и Средиземное моря. Империя Османов, раскинувшаяся от Персии до Египта, то и дело точившая зубы на европейцев, нынче получила серьёзный удар под дых. И хотя всё произошло неофициально, эти изворотливые холодные змеи с Туманного Альбиона придумали хитрость, в результате которой даже проигравшие в сражении османы и альбионцы не вынуждены были платить репарации русским и заключать с ними мирный договор. В отличие от австро-венгров. Те, вступив в Тройственный союз, проиграли битву на Верещице и вынуждены были расплатиться землями, деньгами, и демоны знают ещё чем.
Официально османов обвинить было не в чем: их не было у берегов Российской империи. Но неофициально в душе султана Баязеда бушевала ненависть и желание отомстить. Он дал задание своим архимагам придумать, как это сделать таким образом, чтобы русские дорого заплатили за османский флот, но при этом никто и никогда не мог бы подумать, что Баязед и его империя к этому причастны. Он дал на разработку идеальной мести неделю, и сегодня этот срок подходил к концу. Соглядатаи докладывали, что из Башни мудрости, где заседали архимаги и маги, наиболее близко приблизившиеся к этому рангу, новостей ещё не было.
Холодный ветер забирался под одежду, трепал полы султанского одеяния. Но Баязед будто и не чувствовал этого. Редкие капли начавшегося было дождя омывали ненависть в его груди от прочих чувств. Солнце, несколько секунд назад окунувшееся в воды Босфора, даровало истинное наслаждение своим уходом. Будучи магом тьмы, Баязед гораздо лучше себя чувствовал в ночи, чем при свете дневного светила. Тень, ещё недавно смирно следовавшая за султаном, ожила, будто бы получив самостоятельность. Она нежно ластилась к своему господину, нашёптывая голодную просьбу: «Выпусти меня на свободу, и я накажу тех, на кого ты укажешь».
Признаться, Баязед уже подумывал над этим вопросом. Пока империей русов управляла женщина, хоть и регент, ситуацию легче всего было расшатать. До этого Баязеда останавливала только связь императрицы-регента с правящей семьёй Австро-Венгрии. Когда же оказалось, что внутри рода Орциусов нет единства, и те личные связи, которые декларировались на протяжении последних двух десятков лет, мнимые (что и подтвердил Франц Леопольд, выступив против русских), это развязало Баязеду руки. Пока на престол не взошёл новый Пожарский, можно было устранить сильного конкурента, а затем подкопить сил и вернуть себе Крым и северное Причерноморье.
От сладких планов султана отвлекли торопливые шаги.
«Махди-паша, — шепнула султану его собственная тень, — с новостями».
— Повелитель! Добрые вести из Башни мудрости! — склонился в поклоне паша, не смея поднять глаз от каменных плит крепостной стены. — Архимаги нашли решение. Последствия будут ужасающими, но на нас никто никогда не подумает.
— Если всё так, как ты говоришь, то я хочу, чтобы правление юного феникса началось с большой крови. Пусть его люди уверятся, что от их правителей отвернулись боги.
Глава 21
В выходные столицу накрыла зима. Без предупреждений в виде мокрого снега или резкого понижения температур, город укрыло снежным покрывалом толщиной с десяток сантиметров. На улицах стало не протолкнуться от детей, играющих в снежки и катающих снеговиков.
Календарь был солидарен с погодой и тонко намекал, что вообще-то осень и так сильно затянулась. До коронации принца оставалось две с хвостиком недели, так же как и до моей поездки в Скандинавию. А я погрязнув в боевых действиях и командировках вообще забыл или забил на предстоящий сабантуй с местными вёльвами. А потому, следуя совету, мне необходимо было ознакомиться с Сагой о долгой ночи. Игнорировать источник информации, пусть и такой спорный, было бы верхом глупости.
Что удивительно, Сага имелась в нашей библиотеке аж в трёх экземплярах: русском адаптированном переводе, старонорвежском с явными вкрапления датского и на руннике.
С русским я ознакомился без проблем. Общий смысл сказания был о том, что случилась на севере необычайно долгая ночь длиной около четырёх лет. Истончилась грань миров и полезли откуда-то твари невиданной силы, убивая всех на своём пути.
Скандинавы проигрывали в этой войне, пытаясь отбиваться поодиночке королевствами, пока с севера не пришла династия Исдракенов и в обмен на спасение от тварей не потребовала вассальной присяги. Выбирать особо не приходилось, потому клятвы были принесены, а после Исдракены пустили в бой ледяных виверн. Те превратили земли на подступах к Скандинавии в мёртвый ледяной край и держали оборону всю Долгую ночь.
В той же легенде было сказано, что как только Исдракены падут, договор о взаимопомощи между ледяными вивернами и людьми будет аннулирован.
Хм, в целом оно и понятно, как только столицу Скандинавии уничтожили вместе с династией, ледяные виверны стали свободны и вновь начали рассматривать север как свои охотничьи угодья. Свидетелем такой охоты я стал совершенно случайно.
Со старонорвежской версией разбирался я уже не один. Нет, я сперва поломал мозг, пытаясь прочитать сагу, и даже поверхностные знания датского в какой-то мере сперва вселили в меня оптимизм, но увы и ах, я пошёл за помощью к Шанталь. Думалось мне, если уж Алард