Боль вернулась.
Осознание того, что твой любимый мужчина козел, которого так просто увести с привязи, отдавало в самом сердце.
Аэрон кивнул.
— Тогда слушай меня внимательно. Ламари больше не будет проблемой. Я позабочусь об этом. Но тебе нужно решить: что ты будешь делать с Эйнаром?
Я посмотрела на цветок в своей руке.
— Я люблю его, — призналась я. — Но не этого мужчину, а того самого, с которым свела меня судьба пять лет назад. Не знаю, нормально ли это, но я безумно люблю того самого Эйнара.
Аэрон поднялся, бросил последний взгляд на пруд, на цветущие растения, на тусклый свет, пробивающийся сквозь стеклянную крышу.
— Не позволяй прошлому диктовать тебе правила, Элен. Ты заслуживаешь того будущего, которое сама выберешь. И Эйнар… Может лучше оставить его частью прошлого и уйти со мной?
Я задумалась.
С радостью приняла бы его предложение, если бы не то, что я не его Лира, а он не мой, тот самый Эйнар. Сходиться друг с другом, чтобы заполнить пустоту, оставленную другими, равно что создать новые дыры в сердце.
Аэрон ушёл так же тихо, как и пришёл.
А я осталась сидеть, вслушиваясь в тишину сада, в биение своего сердца, в лёгкий толчок малыша внутри.
Я поднялась со скамейки и последовала за Аэроном.
Выйдя из стеклянных дверей, я остановилась, вглядываясь в полумрак коридора. Аэрон уже скрылся из виду, но у меня появились кое-какие соображения, и я хотела поскорее ими поделиться.
Я двинулась вперёд.
Коридор разветвлялся. Недолго думая, решила заглянуть в кабинет Эйнара. Скорее всего, два старых бывших друга сейчас собрались вместе для «мужского разговора».
Дверь была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тёплый свет лампы, бросая на пол дрожащий прямоугольник.
Я замерла на пороге, наблюдая за силуэтом мужа, склонившегося над бумагами. Он выглядел усталым и измученным.
Он поднял голову, почувствовав моё присутствие.
— Элен… — голос дрогнул. — Ты пришла.
Я не ответила сразу. Просто вошла, закрыв за собой дверь.
— Почему ты женился на мне? — наконец произнесла я, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Не просто женился, а почему выбрал конкретно меня?
Он встал, сделал шаг ко мне, но остановился, увидев мой предостерегающий взгляд.
— Потому что люблю тебя, — он сжал кулаки, как будто борясь с желанием коснуться меня. — Разве этого мало?
Я смотрела на него, пытаясь разглядеть за маской раскаяния того, кого любила. И вдруг поняла: он не лгал. Не сейчас. В его глазах была искренность, которую невозможно подделать.
Но достаточно ли этого?
— А почему ты мне изменил?
Эйнар замялся, но отводить взгляд не стал.
55
Эйнар глубоко вдохнул, словно собираясь с силами перед прыжком в пропасть.
Меня на миг даже умилила такая реакция. Всё же чувствует себя виноватым.
— Я не искал этого, Элен. Всё случилось… нелепо, глупо, без всякого смысла. — Его голос звучал глухо, будто слова давались ему с трудом. — Ламари… Она умела быть там, где её не ждали. Умела говорить то, что, казалось, нужно услышать. А я… Я был уставшим. Разорванным между долгом и желанием быть с тобой. И в какой‑то момент позволил себе слабость.
Он сделал ещё шаг, но остановился, увидев, как я невольно отступила.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Что я даже не понял сразу, как далеко всё зашло. Думал: это просто мимолётно, ничего не значит. Но когда осознал, что натворил… Было уже поздно.
Я молчала, чувствуя, как внутри разгорается смесь боли и гнева. Но теперь это была не слепая ярость, а холодная, трезвая боль. Та, что заставляет видеть правду без прикрас.
— Ты говоришь «было поздно», — наконец произнесла я. — Но ведь ты мог прийти ко мне. Мог сказать всё сам. Почему не сделал этого?
Эйнар опустил голову, сжимая кулаки.
— Потому что боялся. Боялся увидеть в твоих глазах то, что вижу сейчас. Боялся потерять тебя. И это сделало меня трусом.
В комнате повисла тишина. Только пламя лампы подрагивало, отбрасывая дрожащие тени на стены.
— А теперь? — тихо спросила я. — Что ты хочешь теперь?
Он поднял глаза на меня.
— Хочу, чтобы ты дала мне шанс. Можешь ненавидеть меня, презирать, проклинать, но не уходи. Лучше бы ты кричала и швыряла в меня всё подряд, чем строила из себя императорскую ищейку с холодной головой. Не лишай меня семьи!
Я медленно подошла к столу, положила на него цветок, который всё ещё держала в руке.
— Доверие не восстанавливают словами, Эйнар. Его строят поступками. Медленно, день за днём. И я не знаю, хватит ли у меня сил на это.
Он кивнул, не пытаясь спорить.
— Понимаю. Но прошу, не закрывайся от меня окончательно. Позволь мне быть рядом. Даже если это будет просто присутствие. Даже если ты не сможешь простить.
Я посмотрела на него, на его усталое лицо, на тень отчаяния в глазах. Мой Эйнар не был идеальным, не был безупречным, но он был всегда со мною честным. Наверное, сейчас меня это больше всего обижало. Что одна ложь способна искалечить сразу три жизни.
И я тут не беру в расчет свекровь и ее козни. Пусть живет себе где-то там, подальше от нас, но лучше, конечно, если в самой черной и глубокой темнице. Вся проблема была в нас.
— Даже если прощу, то никогда не забуду, — сказала я тихо. — Никакое время не сотрет из памяти это. У нас есть шанс расстаться друзьями по-хорошему, без ненависти и упреков. Либо довести всё до точки кипения, когда не останется ничего хорошего, оставив только жгучее желание стереть всё из памяти друг о друге.
Эйнар сделал глубокий вдох, принимая удар, но не отступил.
— Но мы должны попробовать. Только не уходи за Аэроном.
Я повернулась к двери, но на пороге остановилась.
— А кто сказал, что я собираюсь с ним уйти? — Я оглянулась. — В моем идеальном плане уходишь ты.
Выходя из кабинета, я глубоко вдохнула. В груди всё ещё саднило.
Малыш толкнулся внутри, успокаивая.
Когда-нибудь я буду скучать по этим толчкам, когда он еще не бегает по замку, а пока… Я только погладила живот и улыбнулась про себя.
Все будет хорошо. Мы со