Если бы не семейные проблемы, сейчас бизнес Зарецких был бы втрое больше! Ну ничего, он все решит и со всем разберется.
А вечером можно будет поужинать с дочкой. Он давно обещал, что они поиграют в скаутский поход и будут жарить зефир в камине большой гостиной. Мира даже приготовила скаутские значки, которые привез ей Виталя, и рюкзак.
А еще отсветы пламени будут завораживающе скользить по ровной коже Лики и красиво отражаться ее в глазах.
И зефира у них точно хватит на троих.
18
От слов “ты красивая” кровь бросается к щекам, и я быстро закрываю дверь.
Прячусь.
А потом пытаюсь осмыслить все то, что так неожиданно свалилось мне на голову.
Внезапный переезд в эту шикарную квартиру. Чужой ребенок, который смотрит на меня с такой надеждой, что сердце тает.
Липкий, противный взгляд Олега, который он кинул на прощание.
Машка, написавшая в мессенджер: “Все норм, это хороший парень, я чувствую”.
Профиль Константина, то есть Кости, когда он не замечает, что я на него смотрю.
Тянущее чувство внизу живота и невозможность съесть даже кусочек печенья.
Все смешивается в голове. Я просто опираюсь спиной на закрывшуюся за Костей дверь и сползаю по ней вниз, без сил. Закрываю лицо ладонями, стараясь спрятаться. Хочется просто сидеть так, в темноте, и ни о чем не думать.
Что за странная удача? И удача ли это?
С одной стороны, я могу расслабиться и спокойно поискать себе жилье, не стесняя Машку в ее и так тесной квартирке. С другой – я чувствую себя не гостем, а воровкой, тайком пробравшейся в чужой богатый дом.
Здешняя роскошь, хоть и неуютная, непривычна. Она давит. Я боюсь касаться предметов, даже опасаюсь на них смотреть. Вдруг от моего пристального взгляда тут лопнет какая-то ваза ценой в миллион? Только этого мне не хватало!
Сколько я так сижу на полу – не знаю. Но потом понимаю, что нужно привести себя в порядок. Раз уж судьба подкинула мне шанс на передышку, то нужно ее использовать.
Богатый дом – и что такого? В этом богатом доме абсолютно несчастный ребенок. И похоже, что такой же несчастный отец. Но окружающая роскошь давила. Остро напоминая, что на покупку такого стола мне нужно работать два месяца. И еще желательно не есть.
А для Мириного отца – это пустяки, ерунда. Привычная обстановка. И смотрится он тут правильно.
При мыслях о Константине стало почему-то душно. И немножко стыдно. Я столько лет себе запрещала даже тайком думать о других мужчинах. Потому что есть муж, вот же он, а я хорошая жена. Теперь мужа нет. И как оказывается – не было и раньше. А вот стеснение осталось.
Комнаты, которые мне отдал Константин – огромны.
Все вместе как отдельная квартира.
Гостиная круглая и очень уютная. Тут зеленоватая мебель – очень простая, светлые ковры, широкие диваны – тоже темно-зеленые. Яркие апельсиновые шторы, от которых становится уютно и солнечно, даже при плохой погоде. Какие-то мелкие горшочки с кактусами на этажерке у окна. Большая плазма во всю стену и современного вида камин.
Из гостиной открывается дверь в большую спальню. Я прохожу внутрь и застываю.
Тут очень просторно и светло. Мебели почти нет. Только огромная кровать под светлым покрывалом и гора подушек. На полу – кремовый ковер с высоким ворсом. На стенах картины – голубые нежные ирисы. Странно, мне кажется, что я где-то уже видела похожее, но никак не вспомню где.
С потолка свисают бумажные китайские фонарики. В углу низкий кофейный столик, на нем букет живых ирисов.
Третья комната очень скромная – если сравнивать с остальными. Зато к ней примыкает гардеробная.
Тут обычная кровать – не такая огромная, как в первой спальне. Бежевое покрывало с восточным рисунком. Письменный стол с лампой. На полу тоже ковер – только теперь без ворса, темно шоколадный. На столе куча статуэток – похоже, из Южной Америки. На стене циновка с росписью: девушка идет в горы. Волосы у нее распущены, а ноги босые.
Если честно, то мне очень нравятся все три комнаты. В них есть нечто домашнее. Словно интерьер тут создавался для близких и любимых. На секунду я позволяю себе представить, что это мой дом. Улыбаюсь, вздыхаю и иду разбирать вещи.
Когда мы выносили пакеты из моей квартиры – казалось, что их очень много. Но тут, в гардеробной, они выглядят жалкой кучкой. Поэтому я просто задвигаю почти все в огромный шкаф-купе и оставляю под рукой только самое необходимое – джинсы, пару футболок и кофточек. Все простое, не вычурное. Вряд ли я тут потрясу кому-то воображение своим платьем из стока.
Разложив вещи, я чувствую себя лучше. Подхожу к окну. Оно выходит на сквер, за которым наверняка шумит проспект. Но в комнату звуки не проникают.
В сквере снег белый, и дворник в оранжевой жилетке сгребает сугробы по бокам дорожек.
Я вынимаю телефон и сажусь в кресло. Оно широкое, и в нем очень уютно сидеть поджав ноги. Щелкаю выключателем торшера и, подложив под спину подушку, выбираю – позвонить Маше или начать мониторить сайт аренды.
В итоге не делаю ни то, ни другое, а забиваю в поиск “раздел имущества, юристы” и начинаю искать.
Специалистов так много, что разбегаются глаза. В итоге я пытаюсь внимательно читать отзывы, но они какие-то неправильные. Поддельные. В итоге через час я бросаю поиски. Это бесполезно. Нужно спрашивать знакомых, искать юриста через тех, кто может гарантировать хоть какую-то добросовестность. Сейчас я не могу позволить себе тратить деньги просто так. Тем более что скоро у меня их станет совсем мало.
Звоню Машке.
Она трубку берет сразу, словно ждет моего звонка:
– Ну как?
– Что “ну как”?
– В смысле, как там ребенок, – тут же тушуется Машка, но я понимаю, что она спрашивала о другом. О том, что я в доме очень богатого и интересного мужчины, и…
– Девочка успокоилась. Константин уговорил меня остаться на пару дней, чтобы у ребенка была компания.
– Угу, – угукает Машка и многозначительно молчит.
– Я согласилась, потому что…
–