Мне бы надо разослать письма клиентам, посмотреть те варианты, что успел перекинуть риелтор, но я все откладываю на потом. Все успею сделать перед сном.
Я тянусь, чтобы захлопнуть дверь, но та не поддается.
Я поднимаю глаза и вижу Оксану.
26
Она стоит в проходе, придерживая дверь расшитым сапожком.
И выглядит отлично. Всем бы так выглядеть после аварии и больницы. наверно это такой талант, который передают друг другу богатые.
Даже если вокруг кошмар ты должна выглядеть на миллион.
Лоб аккуратно заклеен пластырем телесного цвета. Макияж незаметный, дневной, но все равно видно, что сделан в салоне. Волосы убраны в простой узел, но приведены в порядок – блестят и темные корни закрашены.
Оксана в распахнутом светлом пальто, джинсах и мятного цвета свитере. И выглядит как шикарная женщина, а не как истеричка, которая лежала в клинике с передозом. Деньги творят чудеса, верно?
Меня разбирает дикая злость. Потому что эта женщина чуть не убила Миру, а теперь будет как ни в чем не бывало обнимать ее и говорить нежности.
– Моя Мими! Детка, как же я по тебе соскучилась! Так хотела к тебе, но папа был против.
Вот, я как в воду глядела! Еще и Костю сходу облила грязью. Теперь я начинаю понимать ту брезгливость, которая мелькала в голосе Зарецкого, когда он говорил про жену.
Оксана проходит мимо меня, словно я пустое место, и садится рядом с Мирой на корточки.
С ребенком происходит нехорошее. Рот кривится, губы дрожат, глаза наполняются слезами, она делает шаг назад, потом вперед и наконец с ревом бросается в объятия мамы.
Стою у жены Зарецкого за спиной, она меня не видит – обнимает дочь и шепчет ей что-то на ухо.
Я пытаюсь просчитать, что делать: уходить или остаться. С одной стороны, происходящее в этой семье меня не касается. С другой – Костя был очень добр ко мне, его дочь и вовсе искала спасения у меня. И бросить ребенка сейчас, оставив ее наедине с неадекватной матерью?
Плач Миры решает все. В который раз удивляюсь самой себе. Ладно еще за своего будущего ребенка я собираюсь сражаться в суде с Олегом, но чтобы за чужую девочку бодаться с ее собственной матерью?
Но это сильнее меня. Поэтому я снимаю пальто, сапоги и приглаживаю волосы. Чувствую себя, как солдат перед боем.
На плач ребенка выбегает няня, испуганно охает, увидев Оксану, и пятится назад.
– Привет, няня Настя, – говорит Оксана и встает.
Мира хватает ее за руку, словно боится, что мама опять исчезнет, но при этом смотрит мне в глаза. Я ей ободряюще киваю, вешаю свою сумку на крючок, показывая, что не уйду.
И Мира перестает плакать.
– Здравствуйте, Оксана.
– Как вы тут без меня?
Последние два слова она выделяет специально.
Няня берет себя в руки, натянуто улыбается:
– Без вас – хорошо. Как с вами – посмотрим. Я звоню Константину.
– Конечно. Поторопитесь, а то вы уже минуту столбом стоите. Вам наняли помощницу? – Оксана нарочито медленно оглядывается на меня. – Дорогая, приятно с вами познакомиться, но две няни на одного ребенка – перебор. Или вы новая учительница английского? В любом случае, занятия отменяются. Сейчас у нас ужин, – и говорит уже Мире: – Мими, ты себе не представляешь, как долго меня мурыжили в парикмахерской. Я успела посмотреть аж две передачи – про павлинов и про тигров. Так что давай перекусим и поиграем.
Это хорошо, что Оксана меня не помнит.
– Ошибаетесь, – говорю я спокойно и киваю няне, которая уже набирает номер на мобильном. – Я знакомая Костика. И на данный момент тут живу. И полагаю, что ужинать мы будем вместе.
– Вот как.
– Мама, это Лика. Я с ней дружу, – добавляет Мира.
Оксану перекашивает. От злости. Я хорошо читаю ее эмоции, она не ожидала, что ее муж способен поселить дома какую-то постороннюю женщину.
– Знакомая Костика? – выплевывает она. – По работе или по отдыху?
Намек настолько прозрачный, что это не намек.
– А вот это – не ваше дело, – отвечаю я. – Но вы правы – ужинать действительно пора. Да, Мира? И кстати, про какой мультик говорил твой папа?
– Мы в садике сделали с воспитательницей. Про поросенка. Они няне Насте на телефон прислали.
– Да. Я уже все приготовила, – няня кивает и сразу сообщает в телефон: – Константин, Оксана приехала. Скоро будете? Очень хорошо.
Няня отключает телефон и добавляет:
– Папа сейчас будет.
– Мы же его подождем, правда? – спрашивает Мира.
Она чувствует, что происходит что-то плохое, но изо всех своих детских силенок старается справиться и всех помирить. Поэтому она, не отпуская руку мамы, хватает меня и ведет в столовую.
– Конечно, подождем, – соглашаюсь я. – Он быстро приедет.
Это не для Миры, для Оксаны.
И она прекрасно понимает, но не собирается всем спускать такое пренебрежение. Еще бы, ведь она до сих пор чувствует себя хозяйкой в этом доме!
– Вот еще! Твой папа наверняка обедал на работе, а мы тут будем голодные, – и снимает крышку с сервировочного блюда.
Пахнет вправду вкусно. Оксана, не обращая внимания на окружающих, накладывает себе в тарелку мясо.
– Няня Настя как всегда не досолила, – критикует она и щедро солит свою порцию, а потом добавляет перец.
Потом выбирает кусочки для Миры, добавляет салат и заговорщицки ей подмигивает:
– Налетай!
Мира включается в игру, и теперь я чувствую себя идиоткой перед пустой тарелкой. Впрочем, скучать мне не дают.
Оксана даже не притрагивается к еде – больше развозит ее по тарелке. Видно, что она ищет повод заговорить и одновременно с этим не хочет устраивать склоку при ребенке. Но желание поскандалить побеждает.
– Так где вы познакомились с моим мужем?
27
Вопрос ожидаемый и задан специально так, чтобы ребенок слышал. Оксана хочет растоптать меня. Так, чтоб при свидетелях. Чтобы ребенок, который мне улыбается отвернулся.
Я оказываюсь в ловушке. Ведь Мира знает, что мы познакомились всего три дня назад. А показывать ребенку пример вранья я не хочу. Дети чутко к таким вещам относятся. Поэтому я решаюсь идти на прямой конфликт.
И очень надеюсь, что Зарецкий сейчас летит домой.
– С Костиком? – переспрашиваю я и улыбаюсь. Вижу,