Я увожу Костю подальше. Чтобы не вздумал напасть на Олега. Потому что Олегу только и надо, что спровоцировать.
– Я способен оплатить этому мудаку лечение выбитых зубов, – мрачно замечает Костя. Плечо под моими пальцами как каменное.
– Не улучшай ему жизнь, – прошу я и понимаю, что это правда.
И на деле – я отомщена на все сто. Олег, в самом своем худшем кошмаре, не мог представить, что, выгнав из дома негодную, ревущую, униженную жену, толкнет ее в объятья привлекательного и богатого мужчины.
Он ведь рассчитывал на то, что, оставшись в полном одиночестве – без подруг, без друзей, от которых он меня старательно избавил за пять лет, я просто сдамся и отдам ему все.
Не вышло.
Потому что у меня есть Костя. Потому что у меня будет ребенок.
И выходит, права была Машка – больше всех мой новый роман бьет по Олегу. Но сил торжествовать нет.
Костя, все еще напряженно оглядываясь, выходит на улицу. Он не смотрит вперед и поэтому не видит, что около машины его ждет Оксана.
Когда он поворачивается, она уже стоит так, что ее не обойти.
– Знаешь, я столько лет с тобой жила, но никогда не замечала, что тебя тянет на благотворительность, – пожимает плечами она. – Тетка, в возрасте, еще и беременная… Зарецкий, ты меня удивляешь. Но у всех свои вкусы. И ты, и я знаем, что она тебе – никто. Работница. Как проститутка, только на пару месяцев.
Костя смотрит на нее несколько секунд, а потом говорит:
– Я передумал.
– Ты о чем? – прищуривается Оксана.
– Давать тебе деньги передумал, – просто говорит Костя. – С этой минуты перекрываю счета. Тряси оплату юристов, которые для тебя воруют в женских консультациях чужие карточки, со своих дилеров. Хотя думаю, без моих денег ты им не нужна. Актив потрепан и неликвиден.
Костя открывает дверь машины и усаживает меня.
– Ты обещал, у нас заключен договор! – шипит Оксана.
Теперь она уже не выглядит тонкой утомленной красавицей. Лицо искажено, возле рта глубокие морщины, и я понимаю, что она куда старше, чем я думала.
– А ты обещала вести себя как человек, а не как б… – Костя глотает ругательства. – Устроила цирк и сделала Лике больно. Для меня это важно. Мне не нравится, когда больно тем, кого я люблю.
– А то, что ты мне делаешь больно?! Это не важно?!
– Больно тебе может сделать только отсутствие таблеток. Оксана, это все. Конец. Прими это уже…
Но Оксана вцепляется в рукав Кости и тянет на себя:
– Костя, ты не можешь… Я же для тебя…
– Все только через юристов, Оксана. Времена, когда я слушал тебя, прошли. Отпусти одежду. Вон там человек с телефоном. У него лицо знакомое, похоже, журналист.
Оксана резко оборачивается и сразу отпускает Костю. Тот отряхивает рукав и садится в машину. На место водителя.
Оксана в ярости бьет ногой по двери, наверняка оставляя вмятину. Потому что Костя солгал – нет никакого репортера.
Костя блокирует замки, заводит двигатель, оборачивается и спрашивает:
– Домой?
Я киваю, все еще не веря, что у меня теперь действительно есть дом. И любящий мужчина. И еще будет ребенок – прекрасный, здоровый малыш. Все, как в мечтах.
– Домой, – и я плачу и улыбаюсь сквозь слезы.
51. Эпилог. Зарецкий
Костя отложил телефон в сторону и устало вытянул ноги.
Переговоры были очень напряженными, зато теперь все в ажуре. Он задешево брал разорившуюся сеть сбыта и полностью покупал одну из редакций глянца. Даже с редакционным хомячком в клетке. На удачу.
Сделка вышла крайне выгодной. Бывший владелец что-то намудрил с налогами и сбагрил все в краткие сроки. Костя подобрал.
Жалко только, что сделка заняла всю неделю и ему не удалось побыть на выходных с семьей.
Он посмотрел на фото в рамке, которое уже месяц стояло у него на рабочем столе. Хорошо вышло, хотя фоткали с селфи-палки. Он, Мира, Лика и Егор на фоне яркого моря, которое на горизонте сливается с голубым небом.
Лика смеется, Егор хватает ее за нос – и тоже смеется, Мира восторженно округлила глаза, а Костя… Костя счастлив. Просто счастлив.
Это очень забавно, столько лет прожить в состоянии стресса, а потом наконец избавиться от него. Наверно, так себя чувствуют зеки, когда выходят из тюрьмы. Обратно Костя точно не хотел. Прежняя жизнь с Оксаной теперь виделась ему чередой беспросветности и боли. Сейчас раны заживали. Не только у него.
Мира все реже вспоминала про маму. И это не было с ее стороны предательством.
Оксана после того суда, где их развели, ни разу не захотела навестить дочь. Хотя на заседание по разделу имущества явилась. Ничего отсудить у нее вышло, и звезда светской львицы Оксаны Зарецкой очень быстро закатилась.
Костя даже не стал узнавать, как она сейчас и что с ней. Год назад кто-то упоминал, что она стала содержанкой у одного из середняков строительного бизнеса. Косте было все равно. Он не собирался вытаскивать Оксану из пропасти, в которую она сама шагнула.
Чувств к бывшей жене он не испытывал. Место в груди заняла новая любовь, и для старой – убогой и больной – просто не осталось места.
Он вспоминал Оксану, только когда о ней говорила Мира. Которая, как всякий ребенок, скучала по маме глухой тоской раненого зверька. Эта ранка долго кровоточила и не хотела зарастать. Но дни шли, Оксана не появлялась. Не звонила. Не узнавала, как там дочь. Не предлагала встретится.
И дочке становилось легче. Помог психолог, который сумел Мире объяснить, что она не виновата в поведении мамы. И не в ее маленьких силах это исправить. Остальное они залечивали сами. Любовью и вниманием.
Да, на Оксану Косте было плевать, он думал только о Мире. О том, насколько ей больно быть без мамы. И если бы Оксана пришла налаживать контакт – он бы пустил. Но она не явилась.
Они справились сами. И он, и Лика. И даже маленький Егор сыграл важную роль.
Лика посвящала Мире все свободное время. Костя даже немного ревновал.
Но Лика своей любовью, лаской, пониманием вытащила Миру из печали. Остальное доделали жизнерадостный характер дочери, отличные воспитатели в садике, психолог и няни. Да, нянь теперь было две.
Когда родился Егор, Костя