Сумка, магазин, ужин, Олег. И так каждый день. Беспросветный кошмар.
Но, проснувшись, наталкиваюсь на теплый бок Кости, слушаю его дыхание и понимаю – нет. Там, во сне – кошмар, настоящая жизнь – вот она. Рядом.
И Олег остался в далеком прошлом. С условным сроком за мошенничество вместо трехкомнатной квартиры.
Вера его, кстати, так и не бросила. Помогала, спасала. Пока он не обменял ее через полгода на более удачную пару.
Машка мне рассказывает. Ругается по-черному на глупость Веры. А я вспоминаю собственную пропасть, в которую падала, когда мы расставались, и не могу Веру осуждать. Не выходит.
Суд Олег проиграл. Татьяна выжала из него все, что возможно, и в итоге нашу старую квартиру продали с молотка и вернули мне деньги. И я, как и хотела, купила себе другую.
Маленькую двушку на окраине. Там много зелени, рядом парк, а в десяти минутах хода – настоящий лес. Правда, недалеко переезд и слышно поезда. Но мне они не мешают.
Я там не живу, но для меня важно, что эта квартира у меня есть. И что она – моя. Убежище. Изредка я приезжаю туда, когда что-то сильно не ладится. Пью чай на кухне. Смотрю на клен за окном и возвращаюсь в свой настоящий дом.
И Костя меня понимает.
Иногда мне не верится, что моя жизнь сделала такой крутой поворот. И, смотря на себя в зеркало, я не очень-то понимаю, что Зарецкий во мне нашел.
Но он любит меня, и это то немногое, в чем я уверена.
Его любовь согревает и дает мне силы – работать, смеяться, воспитывать детей. И я надеюсь, что мою любовь он тоже чувствует.
Конечно, Мира пока не называет меня “мамой”. Я не настаиваю. Нельзя принуждать ребенка кого-то называть так, особенно после того, что ей пришлось пережить. Но глубоко в душе я все-таки надеюсь, что однажды услышу это.
Егор растет так быстро, что мне все время кажется, что я мало нахожусь рядом с ним. Каждый день мой сын меняется, каждый день другой. Я боюсь упустить все эти драгоценные моменты, поэтому веду себя как наседка. Костя смеется, няни меня гоняют, чтобы отдохнула. А я не устаю от него. И готова быть рядом столько, сколько нужно.
Наверно, мне повезло. Егор – здоровый малыш. Конечно, у него были и колики, и зубки, и прочие мелочи, но все это быстро проходило.
Когда он родился, я больше всего боялась, что Костя передумает. Увидев ребенка, решит не быть рядом, отвернется. Но нет… он для Егора стал отцом. Настоящим. Костя любит его, и я это прекрасно чувствую.
Да, у нас стало мало времени для нас двоих – работа и дети занимают большую часть дня, а иногда Костя и вовсе пропадает сутками или уезжает в командировку.
Но я жду его. Жду, чтобы обнять и сказать, как соскучилась.
Удивительно, но за эти два года мои чувства к нему, кажется, стали только сильнее.
И я часто любуюсь на него, когда он не замечает. Смотрю, как он хмурит брови и задумчиво поглаживает скулу. Мне все время кажется, что такой красивый мужчина рядом со мной незаслуженно.
Но вот он замечает, что я за ним подсматриваю, и я вижу в его глазах любовь. И все сомнения рассеиваются.
Сегодня у меня для него есть важная новость. Та, которая может изменить нашу жизнь. Сделать ее еще более счастливой.
Еще неделю назад я чувствую знакомые признаки – не хочется есть утром, мне беспокойно без причины, а потом я вдруг реву на дурацком комедийном сериале. Это неспроста.
И решаю проверить.
Делаю тест, а потом еще один – для точности.
Оба четко показывают две полоски.
Сначала я не верю, но полоски – вот они, перед глазами. Тогда я просто сажусь на бортик ванны и сижу. Осознавая. Что у меня скоро будет ребенок. Вернее, что он у меня уже есть. Кладу ладонь на живот. Разумеется, ничего не чувствую.
Вспоминаю, как два года назад плакала у Машки в ванной, понимая, что жизнь моя полетела в тартарары из-за мужа-изменника. И как круто потом все поменялось.
Целый день я сдерживаюсь, чтобы не ворваться к Косте в кабинет и не обрушить на него поток счастья. Но понимаю – нельзя.
У него сейчас важная работа. А моя новость никуда не денется ближайшие девять месяцев.
Наконец, уже в первом часу ночи, все-таки не выдерживаю. Вылезаю из нашей кровати, накидываю халат и иду к нему.
И вот теперь сижу в кресле и не знаю, как рассказать о предстоящей радости.
Костя беспокоится. Он не любит неожиданности и хочет все контролировать. У всех у нас старые привычки, от которых сложно избавиться.
– О чем ты хотела поговорить? – спрашивает он и напрягается.
Я уже начинаю думать, что выбрала неправильные время и место и что такие новости нужно сообщать с утра.
Но потом беру себя в руки, прогоняю страх, неуверенность и говорю:
– О том, что у меня есть конфиденциальная информация. Страшно секретная.
Костя на шутки не покупается. Только бровь вздергивает. Он каким-то шестым чувством улавливает мой страх.
– Лика, что-то случилось?
– Почему ты решил, что случилось?
– У тебя губы искусаны. Ты кусаешь губы, когда у тебя “сложный период”.
Вот. Так всегда. От Зарецкого невозможно удержать что-то в тайне.
– Можно сказать – да. Это будет сложный период. Для тебя. Знаешь, все эти капризы, соленые яблоки, сладкое мясо…
Костя непонимающе моргает, я все-таки помогаю ему:
– Я беременна. Срок пока очень маленький, но я уверена, что это так.
Костя сначала молчит, ошалело моргая, потом подходит медленно, садится на пол рядом с креслом и утыкается лбом в мое колено.
– Ты скоро станешь папой, – говорю я. Это словно заклинание. – Готов?
– В третий раз – а все как в первый.
Я чувствую, как он улыбается. А потом до меня доходит смысл слов.
В третий раз. Егор. Костя считает его своим.
Внутреннее напряжение, которое жило во мне весь день, наконец исчезает. Я глажу Костю по темным, густым