— Тебе не стоит переживать насчет операции. Я считаю нужным… поучаствовать, — веско произносит Анна Вячеславовна.
Подобного поворота я не ожидала.
Даже мысли не допускала!
Конечно, в прошлый раз она кое-что имела в виду, но…
Я же прекрасно знаю, что операция стоит совсем недешево, и это точно не рядовая услуга едва знакомых… людей, пусть и связанных родственными узами.
Но мы же чужие, совсем друг друга не знаем! Кровь-кровью, но…
Мысли в голове путаются!
Неужели только кровные связи значат так много, что Анна Вячеславовна, даже не зная подробностей, готова… вложиться финансами?!
Бабушка считывает мой шок, объяснив:
— Все-таки ты — моя внучка. И я не довольна тем, какую гордячку до самого последнего момента корчила из себя твоя мать. Ведь могла бы сказать… Неужели она не понимала, что у нас есть возможности?
— Я думаю, что это от меня не зависело, и каждый сделал свой выбор, как быть. К тому же вы…
— Да, я понимаю, — качнула головой из стороны в сторону. — Я слишком долго считала, что есть только одна сторона — правая. Но с годами я понимаю, что это не так. Как выяснилось, правых здесь не было… Только пострадавшие, к сожалению. Но теперь это в прошлом. Тебе больше не придется разбираться со своими проблемами один на один.
Вот так…
Моя жизнь едва не разбилась вдребезги после предательства супруга, но вместе с этим я приобрела шанс на… спасение жизни.
Разумеется, я поделилась этими новостями с мамой.
Вот только не смогла предугадать ее реакцию.
* * *
Позднее
— И ты так легко поверила этой старой ведьме?! — мама всплескивает руками в жесте негодования. — Узнаю почерк грымзы. Продавить не вышло, так она решила… Тебя купить. С потрохами!
Смотрит на меня с гневной толикой презрения.
Я в шоке.
— А что ты мне предлагаешь, мама? Эта операция мне необходима… Тимофей… На него надежды нет.
— Можно на портал встать. В очередь, — упрямится.
— Такую операцию не делают по социальному страхованию, и ты прекрасно это знаешь.
— Но ты ведь даже не поинтересовалась, так ли это? Вдруг что-то изменилось, вдруг есть шанс пробиться? Но ты сразу выбрала путь наименьшего сопротивления.
В шоке смотрю на нее.
— Мама? Ты ли это… Ты себя хоть слышишь? Мне что делать, по-твоему?
— Ты сказала, что с Тимофеем поругалась. И если есть шанс, что он…
— Нет! Подобных шансов нет… Я не ожидала от тебя такого отношения. Знаешь, мама… Ты не в ладах со свекровью, но ваши старые претензии друг к другу — это не моя война! Я намерена согласиться…
Глава 21. Она
После моих слов лицо мамы изменилось.
— Да что с тобой не так? — выкрикнула она со слезами. — Я столько боли и горя перенесла, выносила тебя! Дала тебе жизнь… вопреки. Все свое здоровье в этих больных отношениях оставила, ночей не досыпала. Я… Всю жизнь тебя оградить пыталась от семейки этих чудовищ, и вот какая твоя благодарность? Как только денежками запахло, ты готова бросить меня, больную, одинокую… Ради зеленых бумажек? Ооо… Кажется, в тебе от отца больше, чем я предполагала. Гены пальцем не сотрешь.
Каждое ее слово ранит меня в самое сердце.
Слезы закипают на глазах.
В шоке смотрю на маму и делаю несколько шагов назад, не в силах поверить, что она может обвинять меня в подобном.
— Как у тебя язык повернулся сказать подобное? — спрашиваю, едва дыша. — Как, скажи?! Разве я тебя предаю? Я просто пытаюсь разобраться в случившемся, и если так вышло, что открылись обстоятельства… Нужно их рассмотреть!
— Ты должна быть на моей стороне, — требует мама. — Как я все эти годы… была на твоей!
— Или на своей, мама? — решаюсь спросить я. — Выходит, ты хотела зацепиться за солидного мужчину. Он тоже по своим причинам держался этого брака. И теперь ты винишь меня в том, на что я повлиять не могла? На твои мотивы поступков из прошлого?
Мама качает головой, она меня словно не слышит, не пытается услышать:
— Согласившись на предложения этой старухи, ты просто продашь свою душу дьяволу! Задешево! Не веришь ни мне, ни мужу, с которым столько лет в браке прожила… Но стоило появиться старухе, как ты сразу же поверила ей…
— Довольно. Я больше не желаю это слышать. И ты, кажется, не понимаешь… что творится, мама… За своими обидами ты ничего не видишь. Ни-че-го!
Мы смотрим друг на друга так, словно чужие.
Я вижу перед собой женщину, поседевшую рано, поставившую на себе крест, погрязшую в обидах.
Вижу ее и понимаю, что не хочу быть такой же…
Ослепшей в гневе обид.
Не хочу… и не буду…
Я четко понимаю, если останусь жить здесь, контактировать с Тимофеем, злиться, провоцировать и цеплять его своими обидами за его измену, то погрязну в этом болоте и потеряю себя, а ведь у меня были мечты, планы…
Неужели я все это похороню и пойду на поводу у чужих мнений.
— Куда ты пошла? — бросает мне в спину мама. — Куда?
— Анна Вячеславовна предложила пожить у нее, но я отказалась, считая, что мне есть, куда пойти, в сложной ситуации. Оказывается, я ошибалась.
Чувствую, как мне в голову прилетело что-то.
Обернувшись, вижу, что это кухонное полотенце, которым мама только что вытирала посуду. Словами не передать, как мне стало обидно и противно получить вот такое… от самого, казалось бы, родного и близкого человека.
— Я понимаю, твои обиды…
— Нет. Ты не понимаешь! Ты не пережила ничего, даже близко похожего на то, что пришлось пережить мне! — перебивает мама.
— Твои обиды и ссоры из прошлого были серьезными. Ты враждовала со своей свекровью, но я не могу понять одного, — продолжаю я. — Чего ты боишься, мама? Того, что я отвернусь от тебя? Или что стану думать о тебе хуже? Зря… Ты всегда будешь мне мамой. Всегда. Даже несмотря на то, как ты сама сейчас ко мне жестока и несправедлива…
Вот так и оказалось, что я стала беженкой.
Словно всюду кругом — пожар, и я с одним маленьким узелком вещей в руках очутилась на пороге дома бабушки, о которой до недавнего времени не знала совсем ничего.
* * *
Он
— Вы что-то хотели, Ольга?
Звонку домработницы я не удивлен.
С тех пор, как Даша покинула меня, работы у домработницы прибавилось. Раньше она приходила только на выходные,