— Виктория, значит, какое славное имя, — расплакалась мама Даши.
Бабушке, кажется, стало плохо. Она сидела побледневшая и ничего не говорила, только слабо обмахивалась листом бумаги.
— Дожила… — успел разобрать я. — Прабабушкой стала. Боже…
* * *
Она
— Тише-тише, какая прыткая! — успокаивает меня медсестра, прижав ладонями к кровати.
Хриплый выдох, глотку саднит, что-то мешает. Во рту какая-то гадость. Ногам холодно и рукам тоже…
Моргаю, пытаясь прийти в себя.
И, оказывается возвращаться, это больно.
Невыносимо…
Изо рта извлекают трубку, при помощи которой, как мне объяснили позднее, мне поддерживали дыхание, пока я была без сознания.
Собственные руки бледные и, кажется, я ни за что их не подниму. Вернее, поднимаю и смотрю на тонкую паутинку вен под сильно побледневшей коже.
Там, где ставили катетер, расцветают синие пятна.
— Вы — большая молодец, — хвалит меня месдестра. — Мы всем отделением за вас рады. Пока будете под наблюдением, скоро поговорим с доктором о реабилитации…
— Сколько меня не было? — главный вопрос, который я боюсь задать.
Ответ шокирует…
Больше месяца.
Я закрываю глаза, пытаясь осознать эти слова.
Для меня все иначе.
Я закрыла глаза и открыла их через мгновение, обнаружив себя в реанимации, в окружении трубок и медицинских приборов.
Помню себя беременной, с круглым, полным животиков, в котором крутилась малышка, а сейчас там… плоско и пусто.
Мне сделали кесарево сечение, провели операцию с большим риском для сердца. Из одной операционной я почти сразу же отправилась в другую и там… кажется, мой ресурс не выдержал.
Я пришла в себя не сразу.
Но вернулась, а жизнь шла вперед…
Так непривычно.
— Я могу увидеться с родными?
— Да. Они уже предупреждены и скоро приедут. Ваш жених каждый день приходил.
— Жених?
На лице медсестры отображается недоумение.
— Жених Тимофей. С дочерью Викторией. Я что-то не так сказала?
— Все так.
Кажется, Тимофей взял на себя смелость сделать мне… бесчувственной… предложение?
Виктория!
Боже, как славно! Он помнит, как мы хотели назвать дочурку и назвал ее именно так!
— Нет-нет, все верно. Просто я растрогана… Мне не верится, что прошло столько времени.
Медсестра еще раз внимательно все проверила…
Я стала ждать появления Тимофея и дочери.
Он появляется довольно быстро: я не успела погрязнуть в сомнениях и страхах относительно нашего будущего.
Тимофей приходит таким, каким я его помню в хорошие времена — аккуратно подстриженный, со стильной щетиной, темно-карие глаза светятся, на чувственных губах — улыбка.
У него в руках переноска, и там лежит маленькое чудо в неистово мимимишном костюмчике зайки розового цвета.
— Привет, я тебя долго ждал. Мы ждали… — поправляет себя.
— Привет, я скучала, — не в силах сдержать слез.
Эпилог. Она
Тимофей подходит, аккуратно опускает переноску с ребенком. Я залюбовалась им, ощутив, как кровь забурлила быстрее. Он вернулся ко мне прежним — с искрящимся, тёплым взглядом, уверенной улыбкой и расправленными плечами.
Тимофей тянется ко мне, наклонившись. Моих сил хватает лишь на то, чтобы закинуть руки ему на шею и оплести ее, словно лоза. Чувствую запах его теплой кожи и аромат парфюма — тёплый, древесный, с дымкой костра.
В Тимофее чувствуется сила и та спокойная, сильная уверенность, в которой я всегда искала защиту. Как хорошо, что он снова вернулся себе эти качества! Стал собой, при этом не отрицая произошедших испытаний. Теперь я могу с уверенностью сказать, что они его только завалили и сделали лучше, сильнее. Сейчас из него будто струится живительное тепло, о которое так приятно согреваться.
Он целует мое лицо, покрытая его летящими поцелуями, осторожно касается губ.
У меня голова кругом.
— Люблю.
Я отвечаю ему тем же коротким, но емким словом, наполненным целебной силой.
— Люблю.
Замираем.
Мне так хорошо и волнительно, что нужна небольшая пауза.
Тимофей гладит меня по щеке, смотрит с нежностью.
— Хочешь подержать нашу дочку?
— Да, но смогу ли я?
— Сможешь.
Я наблюдаю за тем, как ловко Тимофей обращается с доченькой. Кажется, он успешно прошел испытание будням молодого отца.
Смотрю на доченьку и не могу ею налюбоваться. Тимофей поносить ее ко мне. Я осторожно глажу щечки, касаюсь носика, ручек… трогаю тонкие, изящные пальчики. Знакомлюсь, изумляюсь…
Доченька смотрит по сторонам и с удивлением разглядывает меня.
— Это мамочка, Вик, — с нежностью сообщает Тимофей.
— Привет, кроха… — в горле комом слезы радости. — Она вкусно пахнет.
— Безумно, — соглашается Тимофей.
Он осторожно опускает малышку на кровать рядом со мной. я вытягиваю руку, обняв.
— Видишь, у тебя отлично получается.
— Спасибо, что ждал и верил.
— Я верил в нас.
— И ты назвал ее Викой.
— Да. Как ты и хотела.
— Ты помнишь.
— Я и не забывал…
Проводим минуты втроем, их впереди будет еще много-много, но навсегда запомнятся именно эти, первые трепетные мгновения волнующей встречи.
— Ты назвался моим женихом. Я даже немного опешила, когда узнала. Решил сделать мне предложение руки и сердца?
— Да, — кивает он. — Я сделал тебе предложение руки и сердца, когда ты была здесь. Вика не даст соврать, ты ответила мне согласием.
— Вот как? — удивляюсь.
— Это было уже здесь. Я спросил, ты промолчала. Но молчание — знак согласия, поэтому я решил, что вопрос улажен.
Тимофей тихо смеется, его смех вызывает волну мурашек и теплой, приятной дрожи внутри.
— Не могу не согласиться. Да, я согласна. Так, простая формальность.
— Прекрасная формальность.
* * *
Мне предстояло провести в больнице еще некоторое время, восстанавливаясь. Удивительно, как много сил выпивает вынужденное отсутствие. Иногда казалось, что я как ребенок, который заново учится сидеть, ходить, обслуживать себя. Но у меня был прекрасный стимул как можно скорее вернуться к своей привычной жизни — любящие жених и дочурка…
Вынужденное отсутствие расставило все по своим местам. Я больше не злилась на обстоятельства, разлучившие нас с Тимофеем. Нет худа без добра, и именно эти трагические события привели к тому, что у нас была дочь, и мы снова обрели друг друга, теперь уже без секретов, тайн и недоверия.
Позднее мы поженились. Свадьбу сыграли скромную, но душевную, в кругу самых близких.
* * *
Спустя полгода, наверное, нашлись приемные родители для детей Марины. Бездетная пара, в которой ни муж, ни жена не могли зачать, хотела взять только мальчишку, но, узнав, что у него есть сестренка, забрали и ее тоже. Так мой муж с чистой совестью передал детишек в руки хорошим людям…
Потом состоялся пересмотр дела отца, Савелия оправдали. Посмертно, но… бабушка вздохнула с