Я стояла под водой, пока пальцы не посинели, пока не начала дрожать так сильно, что зубы застучали. Потом щедро налила шампунь на волосы, чтобы смыть грязь. Вода в сливе стала темной, почти черной.
Выйдя из душа, посмотрела на свой размытый силуэт в запотевшем зеркале. Призрак. Я призрак себя прежней.
Что же с нами делает любовь? Когда растворяешься в человеке, изо дня в день живёшь и думаешь только о нём… Сейчас же я задавалась вопросом, а было ли это любовью?
Я вытерлась, закутавшись в халат, прошла в спальню. Шкаф. Одежда. Что надеть? Я стояла перед открытыми дверцами, глядя на ряды вешалок, и не могла сообразить. Серая блузка? Белая? Юбка? Брюки? Все казалось каким-то однообразным. В конце концов, натянула первое, что попалось под руку. Черные брюки, серый джемпер, какой-то похоронный наряд.
Макияж. Нужен макияж, иначе я буду выглядеть совсем жутко. Нанесла тональный крем, растушевала его дрожащими пальцами. Консилер под глаза не помог, синяки все равно просвечивали. Тушь. Помада. Теперь из зеркала на меня смотрела раскрашенная кукла с безжизненными глазами.
Ладно, сойдет.
Я схватила сумку, телефон, ключи. Вышла из квартиры. Добралась до метро, которое как обычно было забито. Час пик. Люди, прижатые друг к другу, уткнувшиеся в сотовые, с пустыми, сонными лицами. Я втиснулась в вагон, чувствуя, как чья-то сумка впивается в бок, как кто-то пахнет потом и дешевым парфюмом. Меня качало в такт движению поезда. Я закрыла глаза и попыталась дышать ровно.
Не думай. Не думай о нем. Не думай о том, как он сейчас просыпается рядом с ней. Как целует ее в макушку. Как говорит ей то, что раньше говорил тебе.
Моя остановка.
Вышла, поднялась по эскалатору, ощущая себя роботом, выполняющим программу. Шаг. Еще. Дыши. Не останавливайся.
Офис встретил меня привычным гулом голосов, звоном лифта, запахом кофе из автомата. Я прошла к своему столу, стараясь не смотреть по сторонам, не встречаться ни с кем взглядом.
— Даша!
Голос Лены из соседнего отдела. Яркий, громкий, участливый.
— Дашуль, я получила твоё сообщение, но ничего не поняла. Мы так волновались!
Я обернулась к ней, посмотрела на неё и не смогла изобразить на лице хоть что-то. Женщина стояла рядом, с чашкой кофе в руках, глядя на меня с преувеличенным сочувствием. За её спиной маячили еще двое коллег. Все смотрели на меня, как на больное животное.
Они все строили догадки о том, что случилось. Возможно даже Регина, моя начальница, позвонила Мише и тот рассказал, что мы расстались. А после она шепнула своей секретарше, конечно, по большому секрету, но, как говорится, если знают двое — знает и свинья. Так что новость о разводе разнеслась по офису быстрее гриппа.
— Привет. Я… болела. Простыла.
Мой голос звучал фальшиво. Лена присела на край моего стола, придвинулась ближе, понизила голос до заговорщического шепота.
— Дашунь, ну брось. Мы уже все в курсе. Про Мишу и эту… ну, ты понимаешь. Про его пассию. Я всегда знала, что с ним что-то не так, — продолжала она, явно наслаждаясь ролью утешительницы. — Помнишь, на том корпоративе два года назад? Он так странно себя вел. Я тогда Свете говорила: смотри, мол, что-то тут не чисто.
Лгунья. Елена сама же и клеилась к моему мужу, улыбалась ему, хихикала над его шутками, впрочем, как и все остальные.
— Мужики вообще все козлы, — вставила Света, появившись с другого бока. — Извини, конечно, но это правда. Как только им стукнет сорок, так сразу начинается кризис среднего возраста. И им подавай молоденьких дурочек, которые будут в рот смотреть.
Мише тридцать восемь.
— Ты главное не переживай, — Лена положила руку мне на плечо, сжала. — Все через это проходят. Вот у моей подруги Маринки муж тоже ушел. Так она потом такого мужика нашла! Прям принца. А этот первый так и живет теперь со своей стервой, и волосы у него уже выпали, и брюхо отрастил.
Я смотрела на них обеих. На Лену с ее фальшивым сочувствием и хищным блеском в глазах. На Свету, которая кивала, цокая языком. Они не сочувствовали. Они наслаждались чужой трагедией, смаковали ее, как сладкий десерт. Им было хорошо от того, что не они на моем месте.
— Знаешь, а мне всегда казалось, что вы не пара, — задумчиво протянула Света. — Ну, то есть, ты такая вся правильная, надежная, а он… пф-ф, он же всегда был каким-то поверхностным, что ли. Помнишь, как он рассказывал про свои марафоны? Прям выпендривался.
Да. Я помню. Я гордилась им тогда, своим спортивным, успешным мужем.
— Ладно, девчонки, дайте Даше прийти в себя, — вмешалась еще одна коллега, Ира из бухгалтерии. Она была постарше, под пятьдесят, разведенная уже лет десять как. — Даш, если что, приходи, поговорим. Когда-то я сама через это прошла. Прими совет, не побрезгуй: не опускай руки и не вини себя. Мужики вообще недоразумения, все до одного.
Я кивнула, губы дрогнули в подобии улыбки.
— Спасибо. Девочки, у меня накопилось много задач, надо работать… — я развернулась к компьютеру, включила его, уткнулась в экран. Намек был понят. Лена со Светой переглянулись, пожали плечами и отошли, продолжая перешептываться.
Я смотрела на загружающийся рабочий стол, на знакомый фон с фотографией моря. Мы были там три года назад. Крит. Наш последний отпуск вместе.
«Мы всегда знали».
Неправда. Вы ничего не знали. Вы просто сейчас делаете вид, что знали, чтобы казаться проницательными, чтобы чувствовать себя умнее меня, брошенной дуры.
Я открыла почту и подзависла немного, глядя на внушительное число — триста непрочитанных писем. Я начала пролистывать их механически, не вдумываясь в содержание. Квартальный отчет. Согласование бюджета. Приглашение на вебинар. Все это казалось написанным на непонятном языке.
Телефон завибрировал, пришло сообщение от мамы.
«Дашенька, ты как? Ты ела сегодня? Позвони мне, пожалуйста. Я волнуюсь».
Мама. Я тоже ей написала в тот редкий момент просветления тонущего в отчаянии рассудка. Она приехала, и мне пришлось открыть ей дверь. Мама плакала, обнимала меня, называла Мишу подонком, а потом начала осторожно намекать, что, может, я сама виновата? Что, может, я уделяла ему мало внимания? Мужчинам ведь нужны забота и восхищение, а я, мол, всегда была слишком самостоятельной, слишком занята работой.
Виновата.
Возможно.
Вдруг я действительно недостаточно старалась? Если бы я меньше работала, больше готовила, чаще улыбалась, делала вид, что его дурацкие истории про офисную политику меня восхищают, он бы не ушел? Меня снова