Мужчина налил себе воды из-под крана, морщась от металлического привкуса. Он вспомнил, что у них с Дашей стоял фильтр. Хороший, дорогой. Она заказывала картриджи каждые три месяца, меняла их сама, не дожидаясь, пока он вспомнит об этом.
Нужно будет купить фильтр и сюда, решил он. И вообще обустроить быт нормально. Ольга стала частью его жизни, очень важной, у них любовь, страсть. Именно этого он и хотел последние годы. Чего-то настоящего. И встретил Олю, с ней он почувствовал себя снова молодым и свободным.
Вот только… Почему же тогда внутри скреблось какое-то смутное беспокойство?
Телефон лежал на столе. Михаил взял его, пролистнул сообщения, три от Андрея, его друга с университета; одно от коллеги с работы, что-то про завтрашнее совещание, уже сегодняшнее.
Палец замер над экраном всего на мгновение, после он решительно нажал на чат с Дашей. Последнее сообщение было от него же: «Я приеду за вещами на следующей неделе». Она прочитала, но не ответила…
Что она сейчас делает? Спит? Плачет? Звонит подругам, рассказывая, какой он мерзавец?
Наверное. Хотя у Даши не было привычки жаловаться. Она вообще была закрытой, всё держала в себе. Может, это и было проблемой. Он никогда не знал наверняка, что она чувствует или даже думает.
А Ольга была другой. Открытой. Яркой. Она говорила о своих чувствах прямо, не заставляла его угадывать. С ней было легко. Интересно. Живо.
Михаил пролистал переписку с Дашей за последние месяцы. «Миш, купи молока по пути». «Даш, задержусь на работе». «Не забудь про визит к стоматологу». Бытовая скука, растянутая на страницы сообщений. Ничего личного. Никаких эмоций.
Открыл чат с Ольгой. «Скучаю». «Хочу тебя». «Когда увидимся?». Смайлики, сердечки, фотографии. Жизнь. Настоящие чувства.
Вот почему он ушел. Потому что устал существовать в этой серой рутине, где всё предсказуемо, всё по расписанию. Хотел снова чувствовать себя живым. И Ольга дала ему это.
Даёт ему это.
А вот такие бытовые неурядицы, как грязная посуда и пустой холодильник, фигня. Просто нужно время, чтобы всё устаканилось.
Миша вернулся в спальню. Любимая спала, раскинувшись на всей кровати по диагонали, заняв и его половину. Волосы растрепаны веером по подушке, рот слегка приоткрыт. На тумбочке с её стороны высилась куча барахла: заколки, резинки для волос, три тюбика с кремами, пустая кружка из-под вчерашнего кофе, смятые салфетки.
Даша никогда не оставляла беспорядок на тумбочке. У нее все всегда лежало аккуратно, по своим местам. Телефон на зарядке, крем для рук, книга, которую читала перед сном.
Михаил отогнал мысли о Даше. Хватит уже. Он сделал выбор. Нужно жить дальше, а не сравнивать каждую мелочь.
Лёг рядом с Олей, стараясь не разбудить её. Она что-то пробормотала во сне, инстинктивно прижалась к нему спиной. Теплая, мягкая, пахнущая сладкими духами. Он обнял её, зарылся носом в её белокурые волосы. Всё хорошо. Он там, где хотел быть. С той, в кого безумно влюблён.
Мысли стал тягучими, потекли плавно и вскоре Михаил отправился в объятия бога сновидений.
Утро началось не лучшим образом.
Ольга встала поздно, около десяти, когда Михаил уже полтора часа сидел на кухне, пытаясь доделать презентацию для сегодняшнего совещания. Она появилась в дверях в одной его футболке, босая, со следами подушки на щеке.
— Доброе утро, — он улыбнулся ей.
— Угу, — она зевнула, потянулась. — Миш, а кофе где?
— Какой кофе?
— Ну, обычный. В турке. Ты же обычно мне его варил, когда… — она на мгновение замялась, — когда был у меня в “командировке”, или на “деловой встрече”.
Раньше, когда их отношения были тайными, он действительно варил ей кофе. Это было частью ритуала. Романтики. Но сейчас, когда они съехались, он не мог, или не хотел варить ей кофе.
— Оль, я работаю. Свари себе сама, — и кивнул на плиту.
Она недовольно скривилась, подошла к кухонному шкафчику, открыла его, пошарила внутри.
— У меня кофе закончился. Ты же вчера обещал купить.
Михаил нахмурился, пытаясь вспомнить. Обещал? Возможно. Последние дни в голове был сумбур, он многое упускал из виду.
— Извини. Забыл.
— Миш! — она захлопнула дверцу шкафчика. — Ну как так можно? Ты же обещал!
— Оль, я правда забыл. Сбегай в магазин, он же на первом этаже.
— Я не хочу никуда бегать, — она скрестила руки на груди, надула губы. — У меня выходной. Я хотела, чтобы ты позаботился обо мне. А ты сидишь в ноутбуке и вообще меня не замечаешь.
Миша почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение, закрыл ноутбук, посмотрел на неё.
— Оля, мне нужно доделать презентацию. Дедлайн сегодня, послее обеда у меня важное совещание.
— Ты постоянно работаешь, — она повысила голос. — Я думала, когда мы, наконец-то, заживем вместе, ты будешь уделять мне больше внимания. А ты всё такой же! Занятой, вечно в делах!
— Я не могу бросить работу, Оля.
— Я не прошу бросать! Я прошу элементарного внимания! — её глаза влажно заблестели. — Твоя Даша, наверное, вообще ледышка, раз не замечала твоего пренебрежения!
Что-то кольнуло внутри при упоминании жены. Неприятно кольнуло.
— Не надо про Дашу, — и встал из-за стола.
— А что не надо? Правду? — Ольга перешла в атаку, голос стал пронзительнее. — Ты сам говорил, что тебе с ней скучно! Что она серая мышь, которая только и умела, что работать и варить борщи!
Он действительно говорил так. Несколько раз, тогда эти слова казались правдой. Оправданием. Нужно было объяснить себе и ей, почему он изменяет… Но сейчас, слыша эти слова из чужих уст, чувствовал, что они звучат фальшиво. Грубо. Неправильно.
— Заткнись, — сказал он тихо, сжимая челюсти.
— Что?!
— Я сказал, заткнись. Не говори так о ней.
Ольга смотрела на него округлившимися от неверия глазами. Потом её лицо исказилось гримасой боли, на глаза навернулись слезы.
— Ты… ты защищаешь ее?! Свою бывшую?! А меня унижаешь?! Кричишь на меня?
— Я не кричу и унижаю…
— Унижаешь! — она всхлипнула, голос задрожал. — Ты орёшь на меня из-за неё! Значит, ты все еще её любишь! Зачем ты вообще тогда пришёл сюда?!
Михаил стоял, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он не хотел ссориться. Он не хотел всего этого. Ему хотелось тишины. Покоя.
— Оля, давай просто успокоимся…
— Ну уж нет! — она развернулась и убежала в спальню, громко хлопнув дверью.
Он слышал, как она рыдает там. Громко, с надрывом.
Даша плакала иначе. Тихо. Почти беззвучно, чтобы не отвлекать его своими проблемами.
Михаил прошел к окну, посмотрел на улицу. Падал снег. Первый в этом году. Крупные, медленные хлопья, оседающие на