Встала, прошла в ванную, включила воду, разделась, посмотрела на своё тело в зеркале. Похудела. Рёбра проступили отчётливее, ключицы стали острыми. Я выглядела изломанной. Хрупкой.
Слабой.
Нет. Я не слабая. Я просто сломанная. Но сломанное можно починить. Как-нибудь.
Шагнула в душ, подставила лицо под горячие струи. Вода стекала по телу, смывая усталость, грязь, остатки слёз. Я стояла долго, пока пальцы не сморщились.
Потом вытерлась так, чтобы кожа покраснела, завернулась в халат, прошла в спальню. Открыла шкаф. Ряды одежды смотрели на меня укоризненно, всё такое аккуратное, сложенное, выглаженное. Всё такое ненужное… Выбрала джинсы, свитер, простой, серый. Никаких ярких цветов.
Накрасилась: тушь, помада, немного румян, чтобы не выглядеть мертвецом. Посмотрела на результат. Сойдёт. Я выглядела почти нормально. Накинула пальто, взяла сумку и ключи. Посмотрела на квартиру напоследок. Пустая. Холодная. Чужая.
Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух полной грудью. Снег падал крупными хлопьями, оседал на волосах, на плечах. Город был шумным, живым. Люди смеялись, дети играли в снежки, влюблённые парочки шли под руку.
Я шла одна. Сквозь снег, сквозь толпу, сквозь чужое счастье.
Кафе, где мы договорились встретиться с Наташей, было небольшим, уютным. Мы приходили сюда часто, ещё со студенческих времён. Здесь пахло кофе, корицей, свежей выпечкой. Здесь было тепло.
Я вошла, огляделась. Наташа уже сидела за столиком у окна. Увидев меня, она вскочила, помахала рукой. Я подошла, опустилась на стул напротив. Как кукла.
Она смотрела на меня молча, изучающе. Потом протянула руку через стол, накрыла мою ладонь своей.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — ответила я.
Официантка подошла, приняла заказ. Два капучино, кусок чизкейка на двоих. Мы молчали, пока она не ушла.
— Ты похудела, — наконец сказала Наташа.
— Знаю.
— Выглядишь… уставшей.
— Я и есть уставшая.
Она вздохнула, сжала мою руку сильнее.
— Даш, я не буду спрашивать, как ты. Я вижу, как. Я просто хочу, чтобы ты знала, я рядом. Всегда. Когда тебе нужно поговорить, поплакать, просто помолчать я здесь.
Что-то сжалось в горле. Я кивнула, не доверяя своему голосу.
Принесли кофе. Я обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло. Сделала глоток. Горячий, сладкий, впервые за две недели я почувствовала вкус того, что пью.
— Он писал тебе? — спросила Наташа осторожно.
— Один раз. Спросил, как я. Я не ответила.
— И больше не писал?
— Нет.
Она качнула головой.
— Мудак.
Я горько рассмеялась:
— Ага, мудак. Точнее не скажешь.
Мы помолчали. Наташа отломила ложкой кусочек чизкейка, придвинула тарелку ко мне.
— Ешь. Это очень вкусно!
Я посмотрела на торт. Он выглядел аппетитно. Нежный, воздушный. Взяла вилку, отрезала маленький кусочек, положила в рот. Сладость растеклась по языку. Действительно вкусно.
— Вкусно, — кивнула я.
— Ещё бы. Они делают лучшие чизкейки в городе.
Мы ели молча. Медленно, не торопясь. Я чувствовала, как что-то внутри меня постепенно оттаивает. Не проходит. Не заживает. Просто оттаивает. Становится чуть менее ледяным.
— Знаешь, что мне сказала мама? — произнесла я вдруг.
— Что?
— Что мне нужно познакомиться с кем-нибудь. Отвлечься.
Наташа фыркнула.
— Типичная реакция старшего поколения. Один гвоздь вышибается другим.
— Я не хочу другого гвоздя.
— Знаю.
Я допила кофе, поставила чашку на блюдце.
— Наташ, а ты знала, что он изменяет?
Она замерла, посмотрела на меня долгим взглядом.
— Нет, не знала. Даже не догадывалась.
— Коллега на работе говорит, что всегда подозревала моего мужа в ветренности, что на корпоративе увидела в нём что-то подозрительное.
— У тебя там серпентарий, стерва на стерве стервой погоняет, все такие умные, хотят выглядеть умудрёнными жизнью. Не обращай внимания.
Я снова засмеялась, на этот раз искреннее.
— Даш, — Наташа наклонилась ближе, — я понимаю, что сейчас тебе кажется, что жизнь кончилась. Что ты никогда не оправишься, но это не так. Ты оправишься. Не сейчас. Не завтра, но непременно всё наладится. Потому что ты сильная. Сильнее, чем думаешь.
— Я не чувствую себя сильной.
— Ты встала, вышла из дома. Ты здесь. А это уже проявление немалой силы воли.
Я посмотрела на неё и прошептала, голос дрогнул от благодарности:
— Спасибо.
— Не за что, дорогая, друзья для того и нужны, чтобы быть рядом в сложные периоды.
Мы просидели в кафе ещё час. Говорили о работе, о погоде, о новом сериале, который вышел недавно. Ни слова о Михаиле. Ни слова о разводе. Просто болтали, как раньше. Когда вышли на улицу, снег почти перестал идти. Город был укрыт белым покрывалом, чистым, нетронутым. Пушистый ковёр, красивый-красивый!
— Пойдёшь домой? — спросила Наташа.
— Да.
— Хочешь, провожу?
— Нет. Спасибо. Прогуляюсь, подышу морозным воздухом.
Она обняла меня крепко, прижала к себе. Я уткнулась лицом в её плечо, на секунду позволив себе быть слабой. Потом отстранилась, улыбнулась.
— Увидимся скоро?
— Обязательно. Звони, если что. В любое время.
— Хорошо.
Мы разошлись в разные стороны.
Я шла по заснеженным улицам, утопая в своих мыслях. Наташа права, я оправлюсь.
Просто нужно продолжать дышать. Есть. Работать. Встречаться с друзьями. Жить.
Даже если внутри всё ещё пусто и каждый вдох даётся с трудом.
Даже если по ночам я всё ещё плачу в подушку…
В целом, я уже чувствуя себя неплохо, а будет ещё лучше…
Глава 5. Дарья
Психолог оказалась не такой, как я представляла. Да-да, я прислушалась к словам Наташи и пришла к выводу, что мне действительно нужна помощь. Признаться себе самой в подобном оказалось ох как непросто, более того внутри росло жуткое сопротивление, мне буквально пришлось преодолеть эту стену, чтобы в итоге очутиться тут, в этом уютном кабинете…
Я ожидала увидеть женщину средних лет с проницательным взглядом и блокнотом, в котором она будет что-то записывать, кивая с профессиональным сочувствием. Вместо этого передо мной сидела девушка лет двадцати восьми, в джинсах и свитере, с короткой стрижкой и простым, открытым лицом.
— Меня зовут Варвара, — представилась она, протягивая руку. — Но можно просто Варя.
Я пожала её руку, устроилась в кресле напротив. Кабинет был небольшим. Мягкий свет, книжные полки, диван с пледом, окно с видом на заснеженный двор. Пахло кофе и чем-то травяным, успокаивающим.
— Расскажите, что привело вас ко мне, — девушка откинулась на спинку своего кресла, сложив руки на коленях.
Я молчала. С чего начать? Как объяснить то, что происходит внутри, когда сама не понимаешь?
— Мой муж ушёл, — наконец выдавила я. — Несколько недель назад к другой женщине.
Слова прозвучали неожиданно просто, обыденно, словно я рассказывала о погоде.
— Как вы себя чувствуете