Я смотрю на него и не узнаю.
— Если ты поклянёшься, — продолжает он, — будешь верной, будешь почитать моих родителей, будешь молиться, как подобает…
Он делает паузу.
— Тогда, может быть, я позволю тебе всё исправить.
Я слушаю Абсалама фоном, не пропуская его слова внутрь. Не позволяя им себя задеть. Сейчас все, чего я хочу, это поскорее сбежать из этого ада.
Хамидов делает ещё один шаг ближе.
— У тебя есть шанс. Просто скажи мне, где мой сын.
Я поднимаю на него взгляд. Упрямый, полный ненависти и отвращения.
— Иди к чёрту, — тихо, но отчётливо произношу я. — Я лучше сдохну, чем ты будешь воспитывать моего ребёнка.
На секунду в комнате становится тихо, а потом его лицо меняется. Словно маска спадает.
Я вижу, как в нём поднимается настоящая, неконтролируемая ярость.
Он делает последний шаг и его рука в секунду оказывается на моей шее.
— Ты мелкая дрянь, — шипит он, наклоняясь ко мне и сжимая со всей силы мое горло. — Ты вообще не понимаешь, куда влезла.
Пальцы впиваются в кожу, перекрывая дыхание.
Я хватаюсь за его руку, пытаюсь оторвать, но он только усиливает хватку.
— Ты думаешь, ты мне нужна? — продолжает он, и голос становится глухим, тяжёлым. — Без ребёнка ты никто. Понимаешь? Бракованная.
Я пытаюсь вдохнуть, но не получается.
— Говори, где мой сын, — его пальцы сжимаются ещё сильнее. — Немедленно.
Мир начинает темнеть по краям.
Голова кружится.
Я хриплю, пытаясь выдавить хоть слово:
— От… Пусти…
Но он не отпускает. Только хладнокровно смотрит и ждет моего ответа.
Но я молчу. Даже сейчас, когда моя жизнь висит на волоске, я не имею права сказать ему, где прячу Леву.
И вдруг за спиной Абсалама раздается резкий звук. Его хватка ослабевает на долю секунды. Он поворачивает голову, а я жадно втягиваю воздух, кашляю, но не успеваю прийти в себя, потому что звук повторяется.
Грохот из-за двери. Крики охраны. Звон разбитого стекла и топот мужских ног.
Что-то происходит. Но понять бы что именно?
Абсалам отступает на шаг, и я вижу, как в его взгляде впервые появляется не уверенность, а напряжение.
Ещё один глухой удар за дверью. Я понимаю, что шум приближается. Дверь дрожит. И в следующую секунду раздается оглушительный треск. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.
И в проёме появляется Руслан Хамидов.
Глава 37
Я сначала не верю собственным глазам. Фигура в дверном проёме кажется почти нереальной, как будто это не человек, а вырванный из памяти образ, за который я отчаянно цеплялась в последние минуты, когда воздух перестал поступать в лёгкие, а страх стал чем-то плотным, материальным, сдавливающим изнутри.
Но это он.
Руслан.
Я узнаю его сразу. Даже не по лицу, а по тому, как он стоит, как заполняет собой пространство, как в этой комнате, ещё секунду назад принадлежавшей только страху и ярости, вдруг появляется другая сила.
Он выглядит иначе, чем обычно.
Растрёпанный. Рубашка на нём надета наспех, словно он даже не смотрел, как застёгивает её, одна сторона выбилась, ворот перекручен, рукава закатаны неровно.
Но при этом в нём нет ни капли растерянности. Только холодная жестокость и хладнокровие.
Он за секунду оценивает пространство. Видит меня. Видит руку Абсалама Хамидов на моей шее.
И в следующую секунду оказывается рядом так быстро, что я не успеваю проследить его движение.
— Немедленно отпусти её, — его голос звучит низко, сдержанно, но в нём такая угроза, что даже у меня по коже пробегает холодок.
Но Абсалам не спешит меня отпускать. Скорее наоборот. Теперь его пальцы сжимаются сильнее, и я невольно вздрагиваю, ощущая, как снова начинает не хватать воздуха.
— Нет, — отвечает он спокойно, но в этом спокойствии слышится вызов. — Она моя жена, Руслан. Или ты совсем честь потерял?
Он смотрит на него прямо, почти с презрением.
— Я твой брат. Ты хоть понимаешь, что ты творишь?
— Мне плевать, кто ты, — произносит он медленно, отчётливо. — Хоть сам Аллах. Никто не имеет права причинять боль этой женщине. И пальцем её трогать.
В комнате становится тише. Я вижу, как Абсалам на мгновение теряется, как будто он не ожидал услышать что-то подобное.
— Я её не отпущу, — говорит он уже жёстче. — Она моя.
И сжимает меня ещё сильнее.
Резкая, острая боль вспыхивает снова, заставляя зажмуриться.
И именно это становится последней точкой для Руслана.
Он срывается с места без предупреждения. И спустя мгновение его кулак врезается в лицо Абсалама с такой силой, что тот на мгновение теряет равновесие.
Этого оказывается достаточно. Хватка ослабевает, и я вырываюсь.
Почти падаю, но успеваю отскочить в сторону, прижаться к стене, жадно хватая воздух, который теперь кажется слишком холодным и слишком резким.
Передо мной завязывается драка. Абсалам приходит в себя почти сразу и отвечает ударом, от которого Руслан едва не теряет равновесие. Они сталкиваются снова, врезаются друг в друга, сбивая всё на своём пути.
Стол, стоявший рядом, летит в сторону, с грохотом ломается, и я невольно вскрикиваю, прижимая ладони к губам.
— Я не отдам эту дрянь! — кричит Абсалам, бросаясь вперёд. — Она украла у меня сына!
— Ты не достоин быть рядом с женщиной! — отвечает Руслан, и в его голосе столько ярости, что мне становится не по себе.
Они снова сплетаются в один единственный ком ярости. Удары становятся быстрее, тяжелее, дыхание сбивается, движения теряют чёткость, но не силу.
Руслан отпрыгивает в сторону, уклоняется от удара. Абсалам нападает, почти зажимает брата в угол, но тот резко уходит в сторону.
Ну же! Пожалуйста!
Пусть все закончится!
Я делаю глубокий вдох. На секунду прикрываю глаза, чтобы сбавить градус напряжения, когда комнату вдруг заполняет жуткий треск.
Я открываю глаза и вижу следующую картину.
Руслан всё еще держит кулак высоко над головой.
Абсалам отшатывается и падает, хватаясь за лицо, за нос, из-под пальцев которого уже выступает кровь.
На секунду всё замирает.
И в этот момент Руслан оказывается рядом со мной. Он хватает меня за локоть, крепко, но аккуратно, и его голос звучит резко:
— Пошли. Немедленно.
Я не спорю. Не задаю вопросов.
Просто молча киваю и иду за ним. Мы быстро пересекаем комнату, выходим в коридор, и он ведёт меня к задней двери, к чёрному выходу, который кажется единственным шансом выбраться отсюда.
Сердце всё ещё колотится, ноги подкашиваются, но я иду.
Мы почти достигаем выхода, когда позади раздаётся слабый голос Абсалама. В нем уже нет столько сил, сколько было, когда мы сюда приехали. Но зато есть его привычная надменность и желчь.
— А что бы сказала Лейла, а, Руслан? — выплевывает Абсалам. — Если бы узнала, что ты с этой испорченной девкой снюхался⁈
Я замираю.
Имя ударяет неожиданно, хотя я слышу его впервые.
Лейла.
Кто она? Жена Руслана? Может быть, девушка или невеста?
Я чувствую, как рядом замирает и Руслан. Всего на секунду.
Но этого достаточно, чтобы воздух между нами стал другим. Каким-то более сложным, более неопределенным.
Он ничего не отвечает. Ни слова.
Просто крепче сжимает мою руку и тянет вперёд.
Мы вырываемся к двери, распахиваем её, и холодный воздух улицы ударяет в лицо, возвращая к реальности.
Позади уже слышны крики. Охрана приходит в себя, изо всех сил стараясь прорваться в комнату.
Мы почти снаружи. Руслан тянется к ручке, и в этот момент раздаётся выстрел.
Громкий.
Резкий.
Разрывающий пространство на части.
Глава 38
Выстрел разрывает воздух так резко, что я на секунду перестаю слышать всё остальное. Звук словно врезается в меня, проходит сквозь тело, отдаётся где-то в груди, и я рефлекторно сгибаюсь, боясь, что меня заденет пуля. Сердце срывается в бешеный ритм, и я не сразу понимаю достиг ли выстрел кого-то из нас.