Ее ногти скользили по моей спине, а тело сжималось вокруг меня, доя мой член с каждым отчаянным движением ее бедер. Она не была пассивной. Она не просто принимала то, что я ей давал — она боролась за это, отвечая на каждый толчок, требуя большего.
Я приподнял ее выше, так что ее спина ударилась о плитку; она ахнула, губы приоткрылись, а голова откинулась назад. Стоны, срывавшиеся с ее губ, были такими греховными, тихими и прерывистыми, до того, блядь, сладкими, что у меня заныло в груди.
А затем...
Она сделала то, чего я не ожидал.
Она схватила меня за челюсть, заставив посмотреть ей в глаза, и впилась ногтями в мою кожу.
— Сильнее, — прошептала она.
Иисусе, блядь.
Что-то темное развернулось в моей груди: первобытная, ноющая потребность разрушить ее, заставить почувствовать себя настолько опустошенной, чтобы она больше никогда даже не взглянула на другого мужчину. Я вбился в нее еще сильнее; звуки сталкивающихся мокрых тел заполнили душ, а ее стоны стали громче и резче.
Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, ее бедра дрожали, а все тело напряглось.
— Райкер... о, Боже...
Я проглотил ее стон, сминая ее губы поцелуем, продолжая трахать ее, поднимая все выше, заставляя кончать так сильно, что она почти рыдала.
Я не останавливался. Не мог.
Я развернул ее, прижав к стеклу, запустил одну руку в ее волосы и взял ее сзади, вбиваясь глубоко, вращая бедрами, заставляя ее вбирать каждый мой дюйм.
Она ахнула, уперевшись руками в стекло, и ее дыхание оставило на нем мутный след.
— Райкер...
— Чувствуешь? — прорычал я ей на ухо, слегка царапая зубами кожу. — Это я, Изабель. Внутри тебя. Владею тобой.
Она заскулила, подаваясь назад навстречу моим толчкам, а ее ногти скрипнули по запотевшему стеклу.
И тогда я потерял контроль.
Я крепко схватил ее за бедра, вбиваясь в нее резкими, карающими толчками, пока зрение не затуманилось, пока я не почувствовал, как она снова сжимается вокруг меня, а ее тело содрогается, когда она кончает еще раз — на этот раз сильнее, громче.
Я последовал за ней, и мое тело напряглось до предела, когда я излился в нее, а гортанный стон вырвался из моего горла.
Какое-то время мы оставались в таком положении, тяжело дыша; наши тела переплелись, а шум воды заполнял тяжелую тишину.
Я развернул ее в своих объятиях: ее тело было обмякшим, обессиленным и идеальным.
Я должен был насытиться. Должен был отпустить ее, создать между нами дистанцию, восстановить контроль.
Но когда я посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел на ее раскрасневшуюся кожу, припухшие губы и темные зеленые глаза, которые смотрели на меня так, словно она уже все знала...
Я, блядь, понял правду.
Я влип.
21
ИЗАБЕЛЬ
Теперь мир казался иным. И я тоже.
Я больше не была той наивной девушкой с широко распахнутыми глазами, которая вошла в ворота Доминион-холла в ночь той вечеринки, все еще веря, что мой мир безопасен, а тьма существует лишь где-то на периферии, кружа вокруг, но никогда не касаясь меня.
Теперь я знала лучше.
Я чувствовала это костями, в ноющем следе от прикосновений Райкера, в том, как мое тело все еще гудело от его энергии. Секс изменил меня — он изменил меня. Я этого не стыдилась. Я этим упивалась. Тем, как он хотел меня, и тем, как я могла заставить его меня хотеть.
Возможно, контроль был в его руках, и это он заявил на меня права, но у меня тоже была власть. Власть над ним.
Над тем, как напрягалась его челюсть, когда я потягивалась, когда позволяла подолу юбки задраться чуть выше положенного, когда приоткрывала губы и видела, как его взгляд опускается к ним, прежде чем он брал себя в руки. Он не хотел желать меня, но желал.
Мне нравилось осознавать это. Нравилось знать, что я могу свести его с ума так же, как он сводил с ума меня.
Но были вещи и поважнее, чем игры с самообладанием Райкера. Уилл все еще не найден, и Райкер ясно дал понять: мне нужно просмотреть все. Каждое сообщение, каждую голосовую почту, каждый ничего не значащий текст, который брат прислал мне за последние несколько месяцев. Я должна найти хоть что-то, что угодно, что могло бы подсказать, где он и что с ним произошло.
И я найду. Потому что я не собиралась просто сидеть и ждать спасения. Я не собиралась оставаться в стороне в надежде, что кто-то другой решит эту проблему. Мне все еще нужна была помощь и защита, я могла это признать. Но я не собиралась быть беспомощной.
Маркус отвез меня в мою квартиру, пока Райкер остался в Доминион-холле, и всю дорогу я смотрела в окно, пока мои мысли мчались со скоростью света. В последнее время я редко бывала дома. Казалось, это была другая жизнь, будто здесь жила другая версия меня — та, которая никогда не попадала в аварию, никогда не смотрела в глаза черной гадюке, никогда не раздвигала ноги перед таким мужчиной, как Райкер Дейн, и не кайфовала от этого.
Той девушки больше не было.
Изабель, которая сейчас поднималась по ступенькам в свою квартиру, была другой. Более сильной. Более жесткой.
Маркус вошел следом за мной, закрыл и запер за собой дверь, словно это было второй натурой. Я едва это заметила. Все мое внимание было приковано к коридору, ко второй спальне. Уилл жил там до того, как переехала Пиа. Его присутствие все еще витало там, затаившись в углах, в старой мебели, которую мы так и не заменили, в тех вещах, что Пиа засунула вглубь шкафа, вместо того чтобы выбросить.
Прежде чем я успела сделать шаг, в гостиной появилась Пиа; ее темные глаза расширились, когда она увидела меня.
— О, боже мой, Иззи, — выдохнула она. — Я так волновалась.
Она выглядела так, будто хотела броситься ко мне и обнять, но замялась, ее взгляд метнулся к Маркусу, оценивая его.
— Я хотела написать тебе, но решила, что тебе нужно побыть одной.
— Да, — сказала я хриплым голосом. — Навалилось... многое.
Пиа изучала меня мгновение, затем склонила голову.
— У тебя сегодня выходной?
Я запнулась, проведя пальцами по столешнице.
— Я, э-э... не пошла на работу. — Я выдохнула, качая головой. — Саша прикрыла меня, сказала им, что у меня непредвиденные семейные обстоятельства, но я вообще не представляю, что, черт возьми, мне теперь говорить.
Пиа нахмурилась.
— Погоди. А ты вообще... планируешь туда возвращаться?
Я резко выдохнула.
— Я не знаю.
От одной мысли о том, чтобы стоять за стойкой регистрации в «Палметто Роуз», улыбаться гостям и выдавать ключи так, словно моя жизнь не разлетелась на куски — казалась невозможной. Это было нелепо.
Я больше не была прежней. И понятия не имела, как притворяться, что это не так.
Взгляд Пии снова метнулся между Маркусом и мной, и на этот раз она приподняла бровь.
— А это кто?
Маркус ухмыльнулся, шагнув вперед с непринужденной уверенностью.
— Маркус Дейн. Брат Райкера. И по совместительству его правая рука.
Пиа склонила голову, скрестив загорелые руки.
— Правая рука? Вы что, мафия какая-то?
— Что-то вроде того, — ответил он, и его ухмылка стала шире.
Пиа снова посмотрела на меня, и в ее взгляде читалась куча вопросов, на которые я была не готова отвечать.
— Долгая история, — пробормотала я.
Она не стала давить, но и отступать не собиралась. Вместо этого она снова посмотрела на Маркуса, и я готова поклясться, что ее поза изменилась — плечи расправились, вес перенесся на одно бедро.
— Все парни в Доминион-холле выглядят как ты? — спросила она голосом, полным дразнящего интереса.
— Как я? — Маркус усмехнулся. — Нет. Но если собрать всех семерых в одной комнате, люди начнут путать нас с чертовой командой по американскому футболу. — Он прислонился к столешнице, скрестив мускулистые руки. — Мы все братья. Все бывшие военные. А теперь вместе управляем компанией. — Его тон был непринужденным, но за этими словами чувствовался вес — и Пиа явно это уловила.