— Я позволю тебе это сделать.
На челюсти Уилла заходил желвак, а руки сжались в кулаки. Он покачал головой, издал еще одно проклятие и пробормотал:
— Господи... А ведь ты должен был быть самым надежным из всех.
А затем... что-то изменилось.
Это еще не было полным принятием, но уже что-то похожее на него. Уилл вздохнул, покачал головой и потер заднюю часть шеи, словно понятия не имел, как, черт возьми, это произошло; словно он неохотно смирялся с тем, чего не хотел принимать.
— Наверное, мне следовало догадаться, — он издал невеселый смешок, разминая плечи. — Ты ведь никогда не сводил с нее глаз.
Райкер не стал этого отрицать.
Взгляд Уилла метнулся ко мне, и в нем появилось нечто более мягкое.
— Ты в этом уверена?
Я кивнула.
— Я никогда в жизни ни в чем не была так уверена.
Еще один медленный выдох, а затем:
— Что ж, полагаю, это делает тебя членом семьи, Дейн.
Его голос звучал неохотно, словно эти слова причиняли ему физическую боль, но они прозвучали. Настоящие. И окончательные.
В лице Райкера что-то неуловимо изменилось — что-то тихое и редкое для него. Он ничего не сказал, но его хватка на моей талии усилилась, а большой палец провел по моей коже так, словно это была клятва.
На другом конце веранды Пиа и Маркус были полностью поглощены друг другом. Она была в облегающем сарафане, выставляющем напоказ длинные загорелые ноги и золотистую кожу, а ее светлые волосы растрепал морской бриз. Маркус в льняной рубашке с закатанными рукавами прислонился к перилам рядом с ней, и на его губах играла легкая ухмылка, пока она его в чем-то поддразнивала.
Она пихнула его в плечо и со смехом спросила:
— Слушай, а ты вообще выключаешь этот свой пугающий военный режим?
Маркус приподнял бровь:
— А ты когда-нибудь перестаешь быть чертовски сексуальной?
Она закатила глаза, но я заметила, как слегка приоткрылись ее губы и как пальцы начали теребить конденсат на бокале.
Саша, напротив, не испытывала никаких трудностей с тем, чтобы дать понять о своем интересе. Сделав глоток из бокала, она окинула парней медленным, оценивающим взглядом.
— Ну, и кто из вас свободен?
Чарли одарил ее ухмылкой:
— Смотря для чего. Ты ищешь веселой ночи или плохих решений?
Саша улыбнулась в ответ:
— А разве нельзя совместить?
Все рассмеялись, но во взгляде Саши читался жар и искра чего-то опасного, ясно говорящая о том, что она пришла сюда не просто шутки шутить.
Я покачала головой, с улыбкой поворачиваясь обратно к горизонту. Солнце уже почти село, небо окрасилось в сумеречные тона, и звезды начали зажигаться одна за другой.
Сильные, знакомые руки обвили мою талию сзади, притянув меня к твердой груди. Запах Райкера окутал меня, даря чувство абсолютной уверенности и покоя.
Я наклонила голову с улыбкой:
— Ты постоянно ко мне подкрадываешься.
Он хмыкнул, прижимаясь губами к моему виску:
— Мне нравится, какой ты становишься, когда я тебя ловлю. Пойдем со мной.
Я даже не успела ответить, как он уже увел меня от тепла разговоров и мерцающего света фонарей. Его хватка была твердой и целенаправленной, но не грубой. Я позволила ему вести себя; мой пульс ускорился, когда я оглянулась через плечо.
Никто не обращал на нас внимания. По крайней мере, пока.
Райкер обогнул дом, прошел мимо задней веранды, пока мы не оказались в уединенном углу, где к деревянному забору была пристроена летняя душевая кабинка, а отдаленный шум волн скрывал наши шаги. Этот душ стоял здесь еще с тех пор, как братья Дейн были детьми — место, где можно было смыть с себя соль и песок после долгих дней в прибое.
Но прямо сейчас?
Я сильно сомневалась, что Райкера хоть каплю заботило ополаскивание.
Он толкнул деревянную дверь и завел меня внутрь, закрыв ее за нами. Воздух был влажным, и в тесном пространстве густо пахло нагретым на солнце кедром. Лунный свет пробивался сквозь щели, разрезая темноту тонкими серебристыми полосами.
— Райкер...
Его губы накрыли мои прежде, чем я успела закончить; его поцелуй был глубоким и всепоглощающим, выбивающим весь воздух из легких. Его руки сжали мои бедра, притягивая меня к своей твердости, и я почувствовала, как его возбуждение упирается мне в низ живота.
Я судорожно выдохнула ему в губы:
— Кто-нибудь... кто-нибудь может нас услышать.
Его зубы скользнули по моей челюсти, а голос превратился в мрачный рык:
— Пусть. Тогда все будут точно знать, кому ты принадлежишь.
Дрожь прошила меня насквозь, а предвкушение скрутилось в животе тугим горячим узлом.
Он потянулся мимо меня и включил душ. Поток прохладной воды ударил по деревянным доскам, и мелкая водяная пыль покрыла нашу кожу. Я едва успела это осознать, как руки Райкера оказались повсюду: сминали мою грудь, скользили по животу, дергали за пояс моих шорт. Ткань мгновенно упала на пол, а за ней последовали и трусики. Он развернул меня, прижав к прохладному, мокрому дереву, и навис надо мной сзади.
— Раздвинь ноги.
Я подчинилась, и мое дыхание сорвалось, когда его пальцы скользнули между моих бедер, раздвигая меня и поглаживая мои влажные складочки. Я уже истекала соком для него — мое тело было готово с той самой секунды, как он увел меня с вечеринки.
— Блядь, Изабель, — прохрипел он; его пальцы дразнили меня, ровно настолько, чтобы свести с ума, но недостаточно, чтобы удовлетворить. — Я должен взять тебя прямо здесь. Нагнуть и вытрахать так жестко, чтобы ты забыла собственное имя.
Я заскулила, подаваясь бедрами навстречу его руке:
— Сделай это.
В его груди зародился темный смешок, вибрируя о мою спину:
— О, я сделаю это. Но сначала...
Его пальцы глубоко проникли в меня, изогнувшись под идеальным углом и надавив на ту самую точку, от которой у меня искры посыпались из глаз. Мои колени подкосились, но его свободная рука обхватила меня за талию, удерживая в вертикальном положении, именно там, где он и хотел.
— Райкер, — выдохнула я, откинув голову ему на плечо. — Пожалуйста...
Его зубы впились в изгиб моей шеи ровно настолько, чтобы я содрогнулась:
— Ты всегда такая ненасытная до меня, — пробормотал он, глубоко толкаясь пальцами, в то время как его большой палец медленно и сокрушительно вычерчивал круги по моему клитору.
— Я ничего не могу с собой поделать, — тяжело дышала я, раскачиваясь на его руке; мое тело отчаянно требовало большего. — Это ты делаешь меня такой.
— Чертовски верно.
Удовольствие нарастало — горячее и нетерпеливое, балансируя на грани невыносимого. Дыхание Райкера стало рваным у моего уха, а голос пропитался потребностью:
— Кончи для меня, Изабель. Дай мне это почувствовать.
Этот приказ отправил меня в полет.
Мой оргазм ударил жестко, прокатившись по мне резкими, пульсирующими волнами. Ноги затряслись, руки вцепились в деревянные доски в поисках опоры, а сдавленный стон сорвался с губ, пока Райкер проводил меня через это, и его пальцы ни на секунду не останавливались и не замедлялись.
К тому времени, как затихли последние отголоски, я безвольно обмякла в его руках.
Но он еще не закончил. Даже близко нет.
— Повернись.
Я выполнила приказ, и мои конечности все еще дрожали, когда я оказалась к нему лицом. Его глаза были темными и голодными, а челюсть крепко сжата от сдерживаемого напряжения. Я потянулась к его шортам, стянула их вниз, высвобождая его толстый, ноющий член. Он был таким, блядь, твердым — горячим и тяжелым в моей руке, а головка уже блестела от влаги.
Я медленно провела по нему рукой, наслаждаясь тем, как у него перехватило дыхание и как его мышцы напряглись под моим прикосновением.
Он стиснул зубы:
— Изабель.
Я ухмыльнулась:
— Да?
Рык вырвался из его горла.
А затем... он приподнял меня.
Мои ноги обхватили его талию, спина вжалась в дверь кабинки, и он, прицелившись, ворвался в меня одним глубоким, безжалостным толчком.