Тарун. Мой принц, которого давным-давно уже нет в живых. В это мгновение, он словно вновь ожил и оказался рядом со мной. Его имя, словно магическое заклинание, вернуло его из небытия. Я почувствовала его присутствие так ясно, так осязаемо, что мне показалось, будто я могу протянуть руку и коснуться его. Его улыбка, его взгляд, его голос — все это вспыхнуло в моей памяти с такой яркостью, что перехватило дыхание.
Чемодан. Что в нем? Какие тайны он хранит? Может быть, это его личные вещи, его дневники, его письма? Или, быть может, это просто старые безделушки, забытые им в спешке? Но даже если так, даже если это просто пыльные воспоминания, они все равно бесценны для меня.
— Попридержи коней, деточка, — прогремел голос Керуба. — Слишком уж глубоко лезешь в свое подсознание. Я бы на твоем месте побоялся застрять там надолго. Прошлое еще ни для кого не было спасением.
Естественно, его слова мне ничего не дали. Я не собиралась к ним прислушиваться.
— Мне нужен его чемодан, Француа! — выпалила я, сотрясаясь от одной мысли, что смогу вновь соприкоснуться со своим любимым.
Метрдотель расхохотался.
— Держи карман шире, глупышка! Эй, Сьюзен, принеси мне доску из моих покоев, живо! — крикнул он мне за спину, явно обращаясь к одной из горничных, но мне было все равно. Сейчас я готова была отвалить любую сумму ради вещей Таруна.
— Что ты хочешь в обмен? — чуть ли не взмолилась я.
— Спаси моего брата! У тебя мало времени. До полуночи осталось чуть больше девяти часов. А потом можешь глянуть на то, что лежит в чемодане.
— Но…
— Господин Саагаши мертв, да, я знаю. А следовательно, чтобы не лежало внутри его чемодана — собственность отеля, — Француа вернулся полностью в свой образ меркантильного мерзавца.
— Хочешь я еще раз «почитаю» его, — предложил мне Керуб, и я готова была согласиться на это при других обстоятельствах, однако худосочная горничная Сьюзен принесла мне доску, которая словно завывала. Себастиан то ли был рассержен, то ли ему не терпелось выйти в свет. Я пока не научилась определять гамму его эмоций.
— Я выполню твою просьбу. Но и ты не забывай о том, что обещал, — с этими словами, я резко развернулась, на ходу выхватив доску, поспешила на выход.
Учитывая мое состояние, я аж вздрогнула, когда за дверью меня чуть не сбила велорикша. Гомон, что стоял вокруг был как удар по моим ушам, как и солнечные лучи, что ослепили меня в одночасье.
— Будь аккуратнее, цветочек! — недовольно выкрикнул мне Керуб.
«Боже!» — взмолилась я.
Марамба была удивительным местом, как мираж, возникший на солнце, сотканный из волшебных сказаний и древних легенд, наполненный ароматами пряностей и таинственных трав! И едва я разлепила веки, то узрела само сердце самой безбрежной пустыни с ее змеящимися реками-улицами, уходящими в бесконечные лабиринты средь невысоких глиняных домов.
Громкие голоса купцов перекрикивают звуки ветра, что достигают эти места из империи Миртов, а смех и крики детей смешиваются с треском барабанов и мелодиями лютней, что так противоречит жизни в Лонгстоне.
Казалось, что каждый уголок Марамбы полон красоты и всевозможных звуков: яркие ткани развиваются на ветру, словно флаги, приветствуя путников из далеких стран, в особенности не просто людей, а всевозможных существ.
Здесь можно встретить человека с кожей, переливающейся как опал, и существ с глазами змеи, как и рослую обезьяну, что говорит на местном языке, ибо его собеседник вполне понимает его, хоть и совершенно иной расы. Кентавры, фавны, эльфы и гномы — жили здесь в мире и согласии, торгуя и развлекая друг друга.
Тут и там присутствовали мудрецы и поэты, что делились историями с зачарованной публикой, развлекая их удивительными историями о древних богах и забытых мирах.
— Равэн, один из слуг госпожи Иссари, однажды пришел к ней с плодами и всевозможными дарами из дна моря Блаше, — заливал один из стариков, седая борода которого была замотана в несколько оборотов и все равно касалась пыльной земли, а тюрбан был до того высоким, что предоставлял тень предстоящим людям аж на несколько метров.
— Все он врет, — буркнул Керуб, — он притащил лишь гранат и рыбку в бутылке. Тот еще скупердяй был этот Равэн.
«Значит ты знаешь всех приближенных богов?» — спросила я про себя, заворожено оглядываясь по сторонам.
Я заметила, что торговцы предлагали не только материальные товары, но и тайные знания, зелья любви или удачи, прям чувствовала нутром, как в воздухе витает волшебство, словно сама столица пустыни Сахаби была эпицентром зарождения магии.
Себастиан продолжал вибрировать. Но на этот раз я поняла, что он так же, как и я, вбирает в себя все то, что происходит вокруг, эту энергию, гул и аромат, магию и таинство местного народа.
Я просто шла вперед, восторженная и завороженная, даже не заглядывая в карту, будто сама судьба должна была подать мне знак. И судя по бурлящей жизни всех вокруг, я в мгновение ока стала частью этого мира.
Необычный транспорт на всевозможных колесах, проезжал мимо, звеня и крича, чтоб ненароком не сбить кого-нибудь, в частности таких же зевак, как я.
— Осторожнее, тупица! Ты нас обоих грохнешь своей рассеянностью! — вопил Керуб, когда очередное железное строение чуть не переехало меня.
Так я больше часа гуляла по улицам Марамбы, заглядываясь на людей и иных созданий, в поисках знака судьбы, прислушиваясь к их непонятному говору, историям, слухам и новостям.
И тут стемнело! Резко! Будто солнце исчезло в одночасье, погрузив Марамбу во тьму.
«Что ты наделала?!» — выпалила я существу внутри меня.
— Это не я, глупая ты женщина! Я не способен погасить солнце! Ведь я его создание! Его искра…
«Прекрати хвастаться!» — в ужасе выпалила я, ибо момент был действительно страшный. И если бы не Себастиан, что тихо шептал мне «Сейчас ты лицезреешь воистину чудо» — то я бы упала в обморок.
Глава 12
Повсюду вспыхнули огни, как будто по мановению волшебной палочки! И мир изменился в мгновение ока. Теперь я осознала, что едва вышла из отеля, как всосала теплую и добрую энергию, а вот сейчас настало время тьмы со всеми из этого вытекающими.
В всевозможных темных углах закопошились тени, которые буквально за минуту заполонили все вокруг. Некоторые из них пронеслись сквозь меня, обдав холодом и внутренней дрожью. Я лишь спустя секунду осознала, что это было приведение или правильнее — духи предков, ибо при виде