Она многому меня научила, в то время как я помогала ей добывать пищу среди смертных. И тут же стоит уточнить, что боги не просто так ее отпустили. Они единогласно решили забрать ее долголетие и теперь, находясь на земле, Аурелия старела, как все люди, и ей необходимы были те же блага, что и нам. Мы ловили рыбу, готовили ее, собирали ягоды и траву для разных целей. Аурелия многое умела на практике, и теперь раскрылась во всей красе. За что бы она не бралась, у нее все ловко получалось. Она говорила, что это благодаря ее свободе, что она так долго добивалась.
Вскоре о ней прослушал народ и к нам начали захаживать люди, которые в той или иной мере нуждались в ней, а мы им помогали. Но были и приверженцы богов, которые сочли наши деяния греховным, и все надеялись нас извести. И ко всему прочему ходили слухи о неком из королевской знати в джунглях Иссари, что убивает всех причастных к магии, — от этих слов Анджали, мое сердце ойкнуло и застучало в груди так быстро, что сбилось дыхание. Она говорила о Таруне. — Из-за них мы часто и меняли наше место жительство. Это нравилось нам одновременно, ведь так мы познавали мир. Пока однажды Аурелия… не влюбилась.
И тут я поняла, что история пойдет уже про Себастиана. И пусть у меня постепенно росли вопросы, я все еще могла подождать с ними: ведь сейчас я узнаю иную версию развития событий, а не со слов Француа, который был братом Себастиана, и, следовательно, видел все через призму братской любви.
— Он появился одним вечером, когда мы только обжились на границе империи Миртов и моря Блаше, в заснеженном лесу в домике-землянке под корнями раскидистого дуба. Я была как раз на улице и вешала ловушки для светлячков, когда увидела этого красавца, что шел, улыбаясь во всю ширь рта, словно мы были старыми знакомыми. Он представился Себастианом и подумал, что я и есть Аурелия. Но к тому моменту Аурелия уже была средних лет женщиной, которая лишь на темной магии сдерживала свое старение. Мне же на тот момент пошел семнадцатый год. Между нами с Себастианом что-то вспыхнуло, что-то тонкое и нежное, однако он был не простым харизматичным юношей, а был начинающим колдуном и у него был план, при котором он хотел завладеть всеми знаниями ведьм в округе и не чурался даже низших способов добывания их. Но об этом я узнала слишком поздно, как и моя патронесса. Так, он разбил сначала мое сердце завязав роман с Аурелией, а потом и ей — обманув ее и пытаясь скрыться с книгой, трудом всей ее жизни.
И Анджали замолчала.
— И что дальше, милочка? — нетерпеливо спросил Таласи, вкладывая в последнее слово столько желчи, сколько может только житель подземелья.
— Дальше я не помню, — спокойно произнесла она, смело посмотрев на оппонента. Но я знала, что она врет. Пусть предположим, она и забыла отчасти свою историю, но некоторые детали ей были известны. — Далее я вспоминаю лишь как работала на твоего братца-извращенца! И не смей мне говорить, что он не был таким! Возможно, с тобой он и был обходительным, но с женщинами он вел себя как свинья! — на этих словах у девушки чутка заслезились глаза и дрогнул голос.
Все в кафе слушали ее затаив дыхание. Но как только история подошла к концу начали шептаться, и я тут и там вылавливала слова и фразы: «Ведьмы все еще существуют», «Аурелия — из пантеона богов», «Она среди нас»…
— Значит, остальное ты либо не помнишь, либо помнишь смутно, не так ли? — уточнила я.
Девушка кивнула.
— Ты вот серьезно ей веришь, да? — не унимался Таласи, выдыхая на меня дым от сигарет, от чего у меня туман возник пред глазами.
Я не стала ему отвечать и спросила Анджали.
— И что ты предлагаешь?
— У Адриан могли остаться родственники здесь, не так ли? — обратилась она с вопросом к официантке, что за все время ее рассказа просидела на соседнем от меня стульчике. Видимо, она решила, что сейчас не время бежать от сумасшедшей меня, озверевшего демона и сказочницы Анджали, что могла открыть тайны из глубины жизни, которой ее лишили.
От обращенного к ней теперь вопроса, она еще более распахнула большие синие глаза и хлопала ими так, как и подобает глупеньким красавицам, ну или тем, в жилах кого течет рыбья кровь.
— А-а-а, э-м-м, тетушка Мюриэль, — вспомнила она членораздельную речь.
— Кто она и где? — мы словно вели расследование убийства, в котором все свидетели были зацепкой.
— Она была моей няней, можно сказать, в первое время. Знала маму, но уехала уже через несколько лет после моих первых шагов, — девушка задумалась. — Когда я спрашивала раньше о маме, тетушка молчала, либо говорила, что та умерла от пагубной привычки. И я все время думала, что мама была запойной женщиной, как и все этом районе, — и девушка покрутила головой.
Райончик и впрямь не выглядел уж по-королевски, а развеселые лица, что я видела первоначально могли быть закадычными пьянчугами, что собирались здесь еженощно, и, наверное, я многого не видела и не знала о девочке, что пришлось так рано выйти на работу, но сочувствие она у меня однозначно вызвала.
— И никто не удосужился опровергнуть твою гипотезу? — удивилась я.
— Я не спрашивала, — опустив голову, произнесла она, и грустно хмыкнула, — наверное все время боялась услышать подтверждение моих домыслов.
— Почему она ушла? — спросил демон.
— Она удачно вышла замуж, а ее муж не хотел брать с собой детей. Так мне сказали, — всплакнула официантка.
— Флоренц, быстро на кухню! — взревел чей-то голос за маленьким окошком раздачи. — А то без работы останешься.
Официантка встрепенулась.
— Мне пора, — вытирая слезы, ответила она и хотела было уйти, но я вновь ее задержала за руку.
— Где живет Мюриэль?
— Она вышла замуж за нага, он из королевских кровей, — кровь отхлынула у меня от лица. Опять наги, вновь королевские линии. — Она должно быть в Даркленде. Но вход туда закрыт.
Мне ли не знать. Проклятье!
Я