Анджали (или все же Аурелия) метнула на меня ненавистный взгляд, но продолжила:
— Да, спасала! А что бы ты сделала? Померла бы от нескольких лет пребывания здесь? А я выживала как могла и единственный способ, который действовал — это обменивать свои услуги на жизни никчемных людей. И если ты думаешь, что я обогатилась, то ошибаешься, ведь я брала на себя их судьбы, их бестолковые, никчемные истории, с которыми мне постоянно приходилось бороться. Это сводило меня с ума!
Я чуть было не ляпнула, что она таковой и была, да вовремя прикусила язык. Анджали вновь встряхнула головой, отчего, как некогда сказал Керуб, мои воспоминания вновь напомнили о себе.
Я стою пред матерью, которая шепотом угрожает мне: «…Виктория Андраде, если еще раз так тряхнешь головой, я закрою тебя в спальне без обеда и ужина».
Да, оказывается я тоже некогда так трясла головой. Трясла, потому что пыталась вернуть себе себя и это было порой неимоверно сложно: тьма затягивала, звала к себе экспериментировать, но никто не хотел меня понимать — всем нужна была нормальная Виктория.
А тем временем Аурелия продолжала:
— Потом пришел он, — и девушка махнула рукой за мою спину, именно там, где я оставила Себастиана. — Да-да, я знаю, что он там, — будто прочитав мои мысли, ответила она. — На нем моя магия, а я ее везде почувствую.
В голосе ее прозвучала горечь утраты. Он надломился и, что самое интересное, она вновь повторила свою реплику, то есть слова Анджали, что она знает о Себастиане, а это в свою очередь, подсказало мне причину ее постоянного сотрясания головой. Темная магия давила на ведьму, заставляла ее желать большего, худшего, требуя немедленно восполнить свои силы.
— Он обещал мне звезды с неба. Внушил, что сможет помочь мне, стоит нам только начать работать вместе. Он соблазнил меня! — закричала она, словно эти слова оправдывают все их деяния. Мне стало жаль ее. Как некогда обманутая женщина, мне было и впрямь легко ее понять. — А потом он бросил меня. И за одно хотел выкрасть мою книгу знаний, что я так кропотливо вела все эти годы.
«Ага! Так вот что она держит в руках! Свою силу, накопленную годами!»
Девушка (или уже женщина?) сильнее сжала книгу в кожаном переплете, отчего ее пальцы побелели как мел. А она все говорила и говорила. И в отличие от малословной Анджали, эту ее сторону личности будто прорвало после стольких лет заточения.
— Похоже сад пробудил в ней древнюю ведьму, — подтвердил мои догадки Керуб.
— В одну из наших редких вылазок в городе, Себастиан задумал отвлечь меня всякими безделушками. Подкупил местных ребят, чтоб они напали на нас. Казалось бы, все должно было пройти как по маслу, но я успела прочесть мысли одного из бандитов, того, что был его давним другом по гуляньям. Я все поняла. И мало того, что избавила мир от этих никчемных дураков, что посмели поднять на меня руку, так и всю свою ненависть направила на Себастиана, превратив его в здание. Ты даже не представляешь, как мне хотелось одновременно убить его, разрушить, как спичечный домик, но я знала, что едва я это сделаю, как никогда себе этого не прощу, — она называла Себастиана на свой манер, делая ударение на предпоследнюю «а», в то время как я делала на первую.
Я даже почувствовала всю ее боль и разбитость сердца, словно ее отчаяние просачивалось сквозь невидимую завесу между нами, касаясь моих собственных ран. Это было знакомое, леденящее чувство, эхо моей собственной трагедии. Так же, как некогда я стояла в прекраснейшем из дворцов, где каждый камень дышал роскошью и обещаниями вечности, и произносила свои последние слова Таруну: «Мне от тебя ничего не надо».
— И ты не смогла вновь стать прежней, — ответила я ей, словно это была правда всех наших жизней, уже не зная, к кому именно обращаюсь: к Аурелии или же Анджали.
— Я поняла с того дня, что вся жизнь лишь в моих руках. Что я могу лишь полагаться на саму себя. Так, после долгих сборов информации, мы…, - и девушка едва заметно сделала движение головой, будто в ней живут два человека, и она пытается их объединить. — Я узнала о Таксоне. О демоне, что совершал невероятные сделки по неплохим расценкам. Но мне и в голову не приходило, что об этой встрече он и сам грезил.
Аурелия грустно рассмеялась, отчего ее красивые большие глаза застелила пелена влаги.
— Он пришел к нам сам, и что бы там не пыталась мне растолковать моя ученица, как и в случае с Себастианом, я оказалась глуха ее словам. Ведь Таксон принес мне элексир бессмертия, выпив который вернул бы мне мое былое величие богов, — «элексир бессмертия» она произнесла столь сладко, будто все еще грезила о нем.
— Но он обманул тебя, — было не сложно догадаться по контексту.
— Конечно же обманул. Он же демон, — теперь понятно, почему она так сильно не доверяла Таласи, хотя и разумно, учитывая, как легко он сбросил ее с моста.
А вот дальше как раз-таки мы дошли до дебрей, в которых сложно было разобраться самой, но я предположила, чтоб хоть как-то вывести ведьму на чистую воду:
— И ты отдала ему Анджали? — хотя сразу же напрашивается вопрос, почему она тогда в ее теле.
Ведьма молчала, лишь рассеянно рассматривая свой сад, потом все же решила признаться.
— Он принес мне элексир и наперед осведомился о моих последних вспышках недоверия и перепроверки, — пожала плечами ведьма. — Таксон знал, что я не сразу выпью его и воспользовался этим. И я оказалась в теле своей ученицы. Не сказать, что меня это уж сильно расстроило. Ты поймешь это очень скоро, когда годы начну забирать твою красоту и здоровье. Однако я начала терять память, как и магические навыки начали стираться. За все эти годы я превратилась в рабыню, над которой измывались, с умением лишь устраивать шоу на улицах города. Некогда великая богиня в роли развлечения смертных. Я прям слышала смех над своей головой: пантеон был просто в восторге! — с ненавистью произнесла девушка, смотря на небеса. — Они называли меня подстилкой и шлюхой, каждый раз напоминая, чего я лишилась из-за своих грез.
— Значит, Таксон был садистом? — психопатов много, бесспорно, но среди демонов… весьма странно. Хотя…