Я криво улыбнулся.
— Зато фрагмент одного куратора у нас всё ещё есть…
37. Фрагмент, способный изменить суть
Всё так или иначе сводилось к одному. Всё упиралось в силу и права доступа. Причём первое вполне способно перетекать во второе. Леви получил статус куратора благодаря этому…
Я вытащил из кармана на свет прозрачный шарик. Он напоминал каплю идеальной, кристально чистой воды и был как будто не из этого мира. Он казался слишком чистым для этой реальности, будто и не отсюда вовсе.
Впрочем, стихия созидания и не относилась к стандартным, известным Системе стихиям. Но из-за того, что она часто встречалась там, где был замешан духовный ресурс, в каждом секторе найдётся кто-то, кто знает байку об универсальной стихии, которая способна в лёгкую уделывать пустоту, мёртвую магию, которая считается на пару с радиацией самыми страшными проблемами Стены. Впрочем, даже с радиацией бороться мы уже научились через смену тел, так что можно было бы отдавать ей почётное первое место… если бы не стихия созидания.
Леви с её помощью обманул Систему, заставив считать себя куратором.
Работало это на чистой вере миллионов людей, которые, в общем-то, и влачили своё жалкое существование лишь ради этого. Всё прочее созданное левиафаном было лишь отводом глаз.
— Они как бы нарастают за выслугу лет, — произнёс Странник, беря шар в руку.
Мы сидели на пятнадцатом и смотрели на подготовку рейда к походу.
Свершилось это аж на восемь дней позже запланированного. И на самом деле, случилось бы ещё позже, если бы разведка не сообщила, что в двадцать третьем вновь собираются тёмные силы, возможно, готовясь в поход по наши души во славу Ивента. Такого мы допустить, конечно, не могли, и пришлось поспешить.
Всё это время мы готовились, но по большей части морально. На сбор всего необходимого для спуска ушло четыре дня, причём моего участия в этом много не требовалось, чем беззастенчиво пользовалась Тия и другие девушки.
К спокойной обстановке, царской еде, мирному духу десятого и долгим страстным ночам привыкаешь быстро, и с каждым днём работать хочется всё меньше и меньше.
Спокойная праздная жизнь… затягивает. Когда каждый день посвящён лишь отдыху, велик соблазн послать всё куда подальше и действительно основать своё королевство где-нибудь в другом секторе и жить в своё удовольствие. Даже прикидывал, что технически можно было бы построить новую базу на двадцатом этаже восемнадцатого сектора. Чтобы жить в глубине Стены генератор не нужен, монстры плюс-минус терпимые. Нужно только расспросить у Аси, кто там наместничает.
Однако это очень опасные мысли. Потом по мою голову придёт Фрау или ещё какая-нибудь нечисть, и однажды им повезёт. И здравствуй — всё заново.
— То есть, чем дольше левиафан правит, тем больше с него падает таких фрагментов? — спросил я у парня в маске.
— Да, именно так. Точный принцип работы не спрашивай — я прежде не держал в руках лут с левиафана и, признаться, никогда таким желанием и не горел.
— Почему, разве ты не хочешь стать богом?
— Не, я просто хочу домой, — легко ответил Странник.
— А если этот статус и есть путь домой?
— Тогда я бы подумал, как встроить его безопасно. Чего ты в общем-то и добиваешься, так что вперёд.
— Арктур, — послышался голос Белой. — Рейд готов, можем выступать.
Я кивнул и поднялся. Странник протянул мне фрагмент левиафана.
— Чёрное солнце дало, вроде бы, пять или шесть фрагментов. То есть, оно было в три раза сильней нашего Голубя.
— Не удивительно. Леви получил часть силы Чёрного Солнца и стал левиафаном-самозванцем здесь. А Солнце было изначальным левиафаном, созданным самой Системой на заре Стены. Полагаю, оно просуществовало там до самой гибели от рук Гильгамеша и его последователей.
— Жаль, Рейна уже не расспросить…
— Фрагменты левиафанов слишком могущественны для человеческого разума. Практически все, кто напрямую их встраивает — заканчивают так же. Без побочных свойств их могут встраивать только кто-то со статусом выше, то есть боги. Как поступила Миса. В будущем если усилить связь с божественностью, Лис или Нэсса могли бы попробовать. Но я бы всё равно не рекомендовал.
Мы продолжили разговор уже по пути. Я занял своё место во главе рейда рядом с Тией. Белая тоже осталась тут, наш разговор её тоже заинтересовал.
— А каким образом у Леви вообще появился лут созидания? От Чёрного Солнца он получил пустоту. Это её естественный враг.
— Первый лежит в основе, но «нарастает» то, что чаще всего применяется. Пустотники бывают двух типов. Психопаты, которым в радость издеваться над другими, идя на поводу у стихии, и те, кто пытаются сохранить адекватность, всячески ослабляя влияние стихии и не прибегая к её силам.
Я кивнул. Действительно, при всех своих недостатках, Леви-Голубь никогда не был садистом и не делал зло ради зла. Скорее, извращённая стихией и страхом паранойя заставляла его это делать, чтобы не стало ещё хуже. В сущности, великий куратор и левиафан, серый кардинал сектора был просто насмерть перепуганным бедолагой.
— Значит, он мог взять созидание и применять его, чтобы иметь противовес пустоте? Белка, расскажи о способности Принца. Чем была его магия слова?
Девушка задумалась.
— Это было совсем не так, как у Нэссы, — ответила она после паузы. — У силы Принца не было визуальных эффектов. Просто… люди верили ему. У него была очень сильная харизма. Он умел убеждать других и заражать своим огнём, умел вдохновлять… Окружающие часто видели в нём великого лидера, даже мессию…
— У меня сложилось впечатление, что он больше хитрил, чем был великим вожаком.
— Да, — кивнула Белая. — Это только впечатление, но оно очень сильное. На самом деле да, он был очень хитрым, умным… чем-то похож на тебя… Но у него не было такого стержня из уверенности в своей правоте и упрямства. Он ко всему относился легко, как к игре. В общем-то он и сам любил повторять, что это всё просто игра, и нужно получать от неё удовольствие.
— Ничего себе игры, — меня пробило на нервный смех.
— Ну, в этом был весь он, — она чуть улыбнулась. — Его стержень был в самомнении. Такой лёгкий нарциссизм, знаешь? Он никогда не сомневался в себе и считал себя самым умным, тем более