— Я… — голос осип, горло сжало спазмом, будто невидимая рука сдавила его. Митёк попытался сглотнуть слюну, но во рту было сухо, как в пустоши. Он чуть прокашлялся, набрал в грудь воздуха — и, набравшись храбрости, выпалил на одном дыхании:
— Я прошу Императора освободить вас. Моё желание — ваша свобода. Хотите ли вы вернуться домой?
Глаза Дони расширились от ужаса, словно она услышала что-то немыслимое, что-то, способное разрушить весь её мир. А у Ании, наоборот, сузились, буравя застывшего и побледневшего Митька — в них вспыхнул огонь, который мог быть и гневом, и изумлением, и чем-то ещё, что он не мог разгадать.
— Ну, что и требовалось доказать, — усмехнулся советник, скрестив руки на груди. В его глазах мелькнула тень удовлетворения, словно он только что подтвердил давно выстроенную теорию.
— Я жду ответа, девочки, — ласково, но с нажимом потребовал Император, слегка подавшись вперёд. Его пальцы, украшенные тяжёлыми перстнями, непроизвольно сжались на подлокотниках трона, выдавая внутреннее напряжение.
— Нет! — замотала головой Доня, робко делая шаг назад. Её голос дрогнул, но в нём звучала твёрдая решимость. — Нет, я не хочу домой. Я верю, мой Император, что вы подберёте для меня достойную партию. А если не найдётся достойный, то я лучше отправлюсь служить Вашему Отцу, но домой не вернусь.
Её слова повисли в воздухе, наполняя зал тихим звоном невысказанных страхов и надежд.
— И я домой не хочу, — подтвердила Анятка, и в её голосе не было ни тени сомнения. Она всё также пристально, с прищуром глядела на подростка, который стал белее мела после её первых слов. Её взгляд был острым как лезвие и словно разрезал Митька на части.
Слова Дони стали для него ударом, болезненным и оглушающим. Но Анятка… Он был окончательно раздавлен и убит. Всё внутри него рухнуло, словно стены древнего замка, обрушившиеся под натиском времени. Жить не хотелось. Всё потеряло смысл. Мир вокруг померк, и даже величественный тронный зал превратился в безликую серую клетку.
Но после недолгой для Анятки, но вечной для Митька паузы девушка вновь заговорила:
— Но я пойду за него замуж, если Ваше Императорское Величие сочтёт его партию достойной меня.
Гром среди ясного неба. Советник поперхнулся, едва не закашлявшись от неожиданности. Император, до того сохранявший царственное спокойствие, сдавленно крякнул, словно его горло внезапно пересохло. Глаза Дони округлились ещё больше, а губы беззвучно шевельнулись, будто она пыталась произнести что-то, но слова застряли в горле.
— За него? — едва веря своим ушам, тихо прошептала она.
— Да. За него, — твёрдо ответила ей сестра, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что даже Император на мгновение замер, поражённый.
— Кхм… — Император прочистил горло, медленно откидываясь на спинку трона. Металл под его спиной издал тихий гул, словно трон тоже был ошеломлён. — М-да… Неожиданный поворот… Ну что же… — он напряжённо думал, его взгляд метался между близняшками и Митьком, пытаясь осмыслить происходящее. Короткий взгляд мазнул по искривившемуся в недоумении лицу советника, ища в том помощи. Но советник и сам пребывал в некой прострации, его обычно проницательные глаза теперь были широко раскрыты, а пальцы нервно теребили край камзола.
— Если я посчитаю его достойным… — тихо, словно самому себе, пробормотал Император, и эти слова, будто заклинание, словно разбудили его советника.
— Императору нужно подумать, — зычно произнёс советник, махнув рукой. Этот жест недвусмысленно означал, что аудиенция на данный момент окончена.
Девушки синхронно поклонились и вышли, плавно скользя по мраморному полу словно две тени, исчезающие в глубине коридора. Из-за колонны показался стражник, его доспехи тихо зазвенели при каждом шаге. Митёк, не разгибая спины, попятился к выходу из тронного зала. Его ноги подкашивались, а руки бессильно болтались по бокам. Стражник открыл дверь, выпуская парня в коридор. Он стоял растерянный и ошеломлённый, не зная, куда идти и что теперь делать. Его разум отказывался принимать реальность, а сердце билось так часто, что, казалось, готово было вырваться из груди.
— И кто бы мог подумать… — хмыкнул Император, задумчиво глядя в окно на гуляющих по саду близняшек разных возрастов и полов. Он машинально накрутил ус на указательный палец, словно пытаясь ухватиться за какую-то мысль. — Удивила…
— Да… — задумчиво протянул советник. Он стоял у самого большого окна, заложив руки за спину, и тоже наблюдал за мирным весельем в саду. В его взгляде читалась смесь изумления и расчёта. — И что ты думаешь, Михаил?
Они были давними друзьями, с самого детства, и наедине обращались друг к другу просто, без всяких эпитетов.
— Не знаю, Артур, не знаю… — вздохнул Император, проводя рукой по лицу, будто стирая следы усталости. — Ты же у меня советник… — усмехнулся он, пытаясь разрядить напряжение. — Вот и советуй, как сделать так, чтобы я при выгоде остался и дурным словом не измарался.
— А мальчишка-то умен. Я давно искал себе сообразительного помощника… — советник произнёс это неспеша, взвешивая каждое слово, словно пробуя его на вкус. В его глазах мелькнул огонёк заинтересованности — редкий, почти забытый азарт охотника, нашедшего достойную добычу.
— Что ты хочешь этим сказать? — Император слегка приподнял бровь, но в голосе не было раздражения — лишь сдержанное любопытство. Он давно привык к неожиданным идеям своего советника и знал: за внешней бессвязностью часто скрывается продуманный замысел.
— У нас на Золотом берегу домик один простаивает. Рухлядь откровенная, если честно. Хозяин там лет десять не появлялся. Помню, ты этот сарай подарил ему за какой-то артефакт, который он из пустоши притащил. А вскоре он сгинул в этих самых пустошах, и дом сын его унаследовал, но так ни разу и не появился, чтобы наследство своё привести в нормальный вид. А не так давно я узнал, что барона того в живых, почитай, как несколько лет уже нету. В общем… — советник отошёл от окна, и его шаги гулко отдавались в тишине зала. Он медленно направился к трону, словно растягивая момент, когда изложит суть плана. — Небольшое баронство на краю Империи — там деревень пять. Было. Но сейчас, может, и того меньше. Если вообще остались. Место очень