Профессор откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за реакцией гостей. Тишина в комнате стала почти осязаемой, лишь потрескивание дров в камине нарушало ее. Напряжение достигло пика. Рауд медленно положил руку на рукоять топора и уставился на Профессора с неприкрытым подозрением.
— Не бойтесь, — Профессор поднял руки в примирительном жесте. — Я не собираюсь вас убивать или каким-либо иным способом причинять вред. И вообще, я не кровопийца какой-нибудь и не людоед, ну… если только совсем чуточку, — он хихикнул, поерзал в кресле. — Мне нужна лишь небольшая мензурка крови этого замечательного мальчика, чтобы… ну, скажем так, продлить себе жизнь еще на пару десятков лет. (Или на сотню, — подумал он, мысленно облизнувшись). — В обмен на это я готов поделиться с вами своими знаниями, своим опытом. Я могу научить вас тому, чему не учат нигде. Я могу показать вам мир таким, каким вы его никогда не видели. Подарить вам забытые знания предков.
— И что, — медленно произнес Кирилл, не отрывая взгляда от Профессора, — Ты думаешь, что мальчишка по доброй воле даст тебе желаемое? Или что мы не сможем его защитить?
Ворн хмыкнул. Он и сам способен за себя постоять. Но промолчал.
Окинув взглядом хмурую компанию, Профессор решил сразу бить козырями.
— Я дам вам то, что вы ищете, — спокойно и твердо заявил он, глядя прямо в глаза Кириллу. — Я знаю, зачем вы здесь. Я знаю, что вы ищете способ спасти свою землю от надвигающейся угрозы. И я могу вам помочь. У меня есть знания, есть некоторые ресурсы, книги, в конце концов. Но чтобы я смог помочь вам, мне нужна помощь вашего мальчика.
— О чем это ты? — глаза Кирилла превратились в две щелочки с насквозь пронизывающим взглядом. — Что ты знаешь?
— Про вакцину, — безразлично пожал плечами Профессор. — Простите, но я случайно подслушал ваш разговор вот с этим господином, — перевел он взгляд на тихо звереющего Рауда, который едва сдерживал себя в руках.
Кирилл взглядом приказал продолжать.
— Дело было в порту… Вы стояли на палубе, а я тем временем принимал солнечные ванны, лежа в одной из рыбацких шлюпок, что дрейфовали вблизи вашего корабля. У меня, знаете ли, отменный слух… И пытливый ум. Заслышав такие слова как «зелье» и «вакцина», я тут же навострил уши…
— Оторвать бы тебе эти уши, — зло процедил Рауд, скрипя зубами и мысленно уже сворачивая шею этому человеку.
— Не стоит, Рауд, — спокойно сказал Кирилл, не сводя глаз с Профессора. — Пусть говорит.
Профессор дурашливо хихикнул.
Ворн подметил, что этот человек часто меняется, словно в одном теле одновременно умещается несколько личностей. То он дурашлив как глупец или псих, то совершенно серьезен, холоден рассудком и расчетлив, то впадает в научное безумие, подобно фанатику, то становится похож на натурального лектора с кафедры наук, то добродушный дядюшка, или дедушка-травник из сельской глубинки.
— Моя смерть, господин Рауд, ничем вам не поможет, — продолжал излучать добродушие Профессор. — Ровно так же, как и ваши смерти не помогут мне.
Рауд усмехнулся, одарив оппонента презрительным взглядом. Профессор же в ответ улыбнулся еще шире, совершенно не смущаясь злобного оскала грозного северянина, откинулся на спинку кресла, вольготно в нем расположившись.
— О да-да, я мог бы это сделать, но заметьте, не стал, — продолжил он миролюбивым тоном, с нотками покровительства и превосходства. — Я много кого убивал… да… Но и спас я немало. Вы знаете, сколько безнадежно больных людей я спас за свою жизнь? О, поверьте, очень многих. Богачей, крестьян, рыбаков, охотников пустошей… Даже кардиналов! — воздел он указательный перст вверх. — И я мог бы озолотиться, подняться до высот правления, но, как видите, я всего лишь нищий старик, — мужчина громко рассмеялся при этих словах.
Успокоившись, он утер слезинку, выступившую в уголке глаз и продолжил:
— А почему, спросите вы? Почему я выбрал жизнь попрошайки, а не императора? — склонив голову на птичий манер, заглядывал он поочередно в глаза каждого, ища там ответ на свой же вопрос. — А потому, что не интересно, — тихо произнес он. — У меня все это было. И власть, и признание, и золото… Надоело. Понимаете, мне стало скучно жить. А это ой какая мука. Но и умирать я не хочу. Мне рано умирать. Я не добился пока своей цели.
Кирилл опер ладони о колени, чуть наклонил корпус навстречу Профессору и вкрадчиво поинтересовался:
— И какова же ваша цель, Профессор?
Глава 4
— И какова же ваша цель, Профессор?
— Моя цель? — мужчина отмахнулся, словно от назойливой мошки, но в глубине его глаз плескалось такое отчаяние, что сердце сжалось. — Пустяк, сущая безделица. Всего лишь вакцина бессмертия. Идеал, несбыточная мечта, — он взял печенье, и в том, как он вертел его в пальцах, читалась тоска по утраченному времени, по возможностям, уплывшим сквозь пальцы. Откусив половину, он прикрыл глаза, словно вкушая не сладость, а горечь воспоминаний. Запив чаем, он крякнул, и в этом звуке слышался не столько плеск удовольствия, сколько эхо одиночества. — И… и сына, бы… — вздохнул. — Можно и дочку. Да… Дочка, пожалуй, даже лучший вариант… — бормотал он тихо-тихо, еле слышно. Но услышали все.
В комнате повисла давящая тишина. Тряхнув головой, на манер мокрого пса, профессор, словно очнулся, перезагрузился и, (кажется, даже слегка помолодел), продолжил бодрым голосом:
— Став невольным свидетелем вашей беседы о неком зелье, я загорелся любопытством и уже целенаправленно начал следить за вашей компанией. Но, к сожалению, вы разделились, и я сделал ставку на господина Кирилла. — Профессор, взглянув на того о ком говорил, кивнул. — Однако, вы, господин Кирилл, проявили такую ловкость и проворство, что вскоре я утратил вас из виду. И, честно говоря, был сильно огорчен. Но, решив посетить свою излюбленную таверну, я убедился, что северяне, как и всегда, солидарны со мной в выборе питейно-развлекательного заведения. Правда, я не осмелился войти, так