Далее всё это нужно перемешать до состояния жидкой сметаны. Да-да, тесто должно быть жидким.
— Хорошо? Да, отлично вышло, — кивал я сам себе.
Потом в другой небольшой тазик, из которого мы ранее ели Цезарь, выложил нарезанную капусту, лук и натёр сыр. А когда всё перемешал, залил жидким тестом и ещё раз перемешал.
Потом я нарезал свинину и на небольшой сковороде поджарил до состояния готовности. Когда мясо было готово, залил его жидким тестом с капустой. Но толщиной всего в пару сантиметров.
Закрыл крышкой и жарил около пяти минут, пока низ не подрумянился. Затем перевернул блин и жарил ещё столько же, но уже без крышки, пока внизу не появилась хрустящая корочка.
«Окономияки?» — перед моим лицом появилась записка.
— Да, но версия «Что было в холодильнике, из того и сделали»!
Толстый блин оказался на тарелке, и я положил его на стол, за который тут же прилетела призрак.
(Фото из интернета. Голодным не смотреть)
— Ха, ха-а-а-а, — начала она дышать, так как обжигалась лепёшкой…
А пока Юки ела, я готовил следующую пиццу. Позади же слышались чавканье и «ха-а-а-а». Да, горячо. И да, она — призрак. Но, видимо, всё, что я приготовлю, могут есть духи. Как и если я возьму палку, и дам Негативу по хребтине, ему будет больно.
Десять минут, и вторая порция была готова. Её я положил в большую плоскую тарелку. Туда же лёг третий блин, а за ним и четвёртый.
Проглотов у меня хватает, поэтому нужно приготовить побольше. Чем я и занимался.
«Было вкусно, спасибо», — перед моим лицом появились тонкая рука и записка.
— Пожалуйста, — ответил я и уже было расслабился, как появилась новая записка…
«Но я злопамятная. Из-за чего и не могу получить покой».
Убрав записку, Юки пошла в спальню. Ох уж эти старые женщины! Когда не надо, у них очень хорошая память. А когда надо, так склероз!
Я же продолжил работать и, когда приготовил целую гору пицц, накрыл их глубокой кастрюлей, как крышкой. Ну и сам сел есть… Блин! А это реально вкусно!
Специй бы добавил чуть в другой пропорции, чем в рецепте, и свинину можно пожирнее, чтобы жир впитался в капусту. Или креветки! А ещё рыба неплохо сочетается с капустой.
— Какой запах! А что у нас тут? — домой пришла мать и вся сияла.
— Ты сегодня рано.
— Всю работу сделала, и меня пораньше отпустили. А что это? — мать почти сунула нос в пиццу.
— Окономияки, попробуй, — отломил кусочек, надел на вилку и протянул матери.
— Ам!.. Вкусно! — глаза проблемной женщины загорелись, и я прогнал её руки мыть. А потом мы с огромным аппетитом лопали свои мясные блины. И правда ведь, вкусно.
— Ради такого стоило весь день пахать как проклятой! — заявила мать.
— А вот не надо как проклятая. Нужно беречь себя.
— Угусь! Более не перетруждаюсь, — закивала та. — Да и начальник, козёл, устыдился и более не перегружает меня работой за двоих.
— Теперь даёт работы на полтора человека? — хмыкнул я, потому что начальник — это ИПшник, владелец небольшого предприятия. Жадный до ужаса, а также хитрый, как еврей в бандитском гетто, сумевший сделать там прибыльный бизнес.
— Да, — улыбнулась мама. — Ну и просит не увольняться, а уволиться с первой работы.
— Но зарплату поднимать до уровня первой работы он не хочет, да?
— Не хочет, — ответила мать.
— Жадность головного мозга крайней стадии. Это уже неизлечимо, — хмыкнул я.
— Ну, как знать. Если кинет меня на зарплату, то придётся ему отправиться на «принудительное лечение». Лет так на десять за махинацию с налогами и прочим. Сейчас с этим строго, а у него ой как много косяков… — невинно заулыбалась мама, а у самой словно рожки из чёрных волос торчат.
Вскоре я помыл посуду и занялся работой. Редактура, карточки товаров, проверка почты. И вдруг мне на клавиатуру сел кот. Прямо задницей на кнопки…
— Мяу? — строго спросил тот, а я посмотрел на окно.
— Что-то ты рано. И тихо, мать ещё не спит, — тихо ответил я и поставил на пол тарелку с половиной японской пиццы. Она большая, сытная, и, надеюсь, хватит.
Я вернулся к работе, но…
— Мяу?
— Ну что ещё? — вздыхал я, как вдруг услышал пыхтение, а через окно влетела фея, с трудом тащащая небольшую лису. И она… ранена! Да и у Чикки порез на животе!
Глава 2
— Кто вас так? — спросил я, хватая кицунэ.
Лиса тихо пискнула, и я уложил её на подоконник. Благо он тёплый. Но неважно, я принялся осматривать лису, и у неё на боку следы от когтей, и одна из лап кровоточит. Причём кровь была реальной и не испарялась…
— Негатив напал, слабый, но для Лиси хватило… — ответила Чикки, у которой на животе был порез. Тогда я сбегал в ванную и достал из-под неё баночку с мазью.
— Спасибо, — поблагодарила Чикки, принимая открытую баночку.
Фея начала задирать рваную футболку, но вдруг остановилась и, раскрасневшись, отвернулась. Лишь после этого она сняла футболку.
— П-пододвинь, пожалуйста… — попросила Чикки, левой рукой прикрывая пышную грудь.
Я пододвинул банку и отвернулся. Нужно было помочь лисичке. Но рана такая глубокая…
— А если так? — я достал монету из кармана и отделил единичку. — На, ешь.
Кицунэ пискнула в ответ и вцепилась зубами в монету. Миг спустя монета разбилась на золотые огоньки, которые влетели в Кицунэ. Раны лисички тут же принялись затягиваться, но не до конца. И я обмазал их мазью, а потом забинтовал почти половину лисы.
Та слегка попищала, потому что было больно. Но не мешала мне и не сопротивлялась.
— Теперь всё будет хорошо, — сказал я и погладил лисичку по макушке. А затем опустил взгляд на Чикки, она шипела от боли и мазала рану на животе. — Чикки, тебе тоже дать монетку?
— Не нужно. Царапина, иначе я бы не смогла Лиси принести. И не смотри…
Я отвернулся от смущённой феи и спросил:
— Где это было?
— У гаражей.
— Один был?
—