Стою под пристальным обжигающим взглядом Вахида, забывая, что могу шевелиться и дышать. Чувствую на коже фантомные прикосновения, будто он ведет по ней руками. По телу разлетаются пьяные бабочки, они кружат в животе, порхают в солнечном сплетении. Поджимая пальцы на ногах, облизываю кончиком языка пересохшие губы.
— Не-е-я, — тянет Вахид. Закрывая глаза, растирает губы и подбородок ладонью. — Что мне с тобой делать? — открыв глаза, смотрит в мои.
Вопрос риторический, но я все равно даю на него ответ:
— Любить, — произношу негромко, но буквы, словно эхом разлетаются в тесном пространстве и отскакивают от стен.
«Любить… любить… любить…» — звучит в моей голове.
— Любить, — перекатывает слово на языке Вахид. — То, что я собираюсь делать с тобой, лишь косвенно относится к любви, — заявляет он абсолютно серьезно, будто предупреждает: «Не строй на мой счет никаких планов». Это обидно, но наступая себе на горло, я прячу от него свою обиду. — Ты определенно вызываешь во мне чувства, которых я раньше не испытывал к другим женщинам, — продолжает Вахид. И прежде чем мое влюбленное сердце сделает кувырок в груди от радости, добавляет: — В отношении тебя я ужасный собственник. Не хочу, чтобы тебя желали другие мужчины, не хочу, чтобы видели тебя обнаженной, мне хочется выколоть глаза всем, кто смотрит на тебя с вожделением. Раньше я такого ни к кому не испытывал. Но это все лишь страсть. Неконтролируемая, срываемая все внутренние запреты и лишающая разума страсть, — приближаясь с каждым словом, он останавливается напротив, произнося последнее предложение, обдает мое лицо свежим теплым дыханием. — Я впервые не в состоянии себя контролировать. У тебя есть тридцать секунд, чтобы принять решение, — предлагает Вахид, не опуская взгляд ниже моего лица.
В моей голове настоящий хаос. Я не совсем понимаю, о чем говорит Вахид. Мне и тридцать часов будет мало, чтобы разобраться в своих мыслях. Уверенной я могу быль лишь в своей любви. По моим предположениям, всего лишь предположениям, мы не будем ждать возвращения в Москву. Все, что должно случиться между нами, случится сейчас, если я не отступлю.
— Я не передумаю, — не до конца понимая, на что даю согласие, твердо произношу я.
— Уверена? — уточняет он. Ответ ему не нужен, он видит его в моих глазах. — Неправильный выбор, Нея. Но не в моих интересах тебя отговаривать…
Моя женская природа правильно уловила посыл, уже в следующую секунду я оказываюсь в объятиях Вахида, а его губы жадно поедают мои. Мир за стенами номера перестает существовать. Есть только я и мужчина, которого я люблю…
****
Дорогие мои, я с мамой эти дни в больнице. Связи там почти нет. Писать невозможно, как и спать. Две ночи на стуле. Сегодня наняли сиделку, я приехала домой, немного поспала. Извините за короткую проду, написала через силу. Постараюсь завтра вечером написать сюда продолжение…
Глава 19
Нея
— С ума сводишь, — сминая мои губы, хрипло шепчет Вахид.
Руки блуждают по моему телу, обжигая прикосновениями. Пальцы забираются под край полотенца, сжимают прохладную кожу бедер. Скользят к ягодицам, не щадя сминают тело.
Втягивая нижнюю губу в рот, посасывает ее, обводит языком. С каждым поцелуем овладевает моими мыслями и чувствами, подчиняя себе мой разум. Я растворяюсь в Вахиде, отдаюсь каждой его ласке. И тоже… тоже схожу с ума…
Никогда не думала, что любовь и страсть могут быть настолько всепоглощающими. Я готова отдать ему не только тело, но и душу…
Уже отдала. Я вся принадлежу ему. Кто-то скажет: нельзя так любить! А как можно? Вполсилы? У меня так не получилось и хорошо. Если любить, то безумно. Растворяясь в партнере…
Вахид толкается языком в рот, вылизывает каждый уголок, смешивает нашу слюну. Втягивает в страстное сражение языками.
— Я не остановлюсь, — предупреждает Вахид, срывая с меня полотенце.
Оно опадает к моим ногам, запутываясь между нами. Не отвлекаясь на такие вещи, как скомканное на полу влажное полотенце, Вахид продолжает целовать и ласкать меня.
Несмотря на прохладу в комнате и капли воды, стекающие с волос на теплую кожу, мое тело пылает.
Руки Вахида такие большие и горячие…
Они гладят спину, спускаются обратно к ягодицам, мнут их, глядят. Наверняка на коже останутся следы, но я буду рада носить метки его пальцев на себе.
— Ты уже влажная, — обжигая своим дыханием шею, негромко произносит он.
Его пальцы ныряют к промежности и размазывают между складками влагу. Опытными движениями, он продолжает возбуждать и дарить наслаждение. Хватаю открытым ртом воздух, когда подушечкой пальца он принимается кружить вокруг клитора.
Щеки опаляет кипятком от смущения, но совсем другие чувства топят неловкость в удовольствии. С губ слетает короткий стон.
Мой? Или Вахида?
— … да или нет? — всасывая кожу на шее, спрашивает Вахид. Царапая тонкую кожу легкой щетиной, он оставляет на ней следы засосов.
Где-то далеко в отголосках сознания я слышу голос, который нашептывает, что я пропустила вопрос, но углубляться не хочется, я ведь и так на все согласна, поэтому не задумываясь, выдыхаю:
— Да-а-а…
— От тебя есть противоядие? — спрашивает вполне серьезно, поднимая и бросая меня на постель.
Раскинувшись звездочкой, наблюдаю, как одним рывком он избавляет себя от футболки. Стягивает с себя не успевшие намокнуть плавательные шорты, под которыми ничего нет.
Сглатываю слюну при виде обнаженного мужчины. На минуточку, это мой первый опыт. Бесспорно, мое воздержание получило достойное вознаграждение.
— Будешь с ним знакомиться? — едва заметно улыбаясь, интересуется Вахид. Сжимает член у основания и проходится кулаком вверх вниз по всей внушительной длине.
— Угу, — несмотря на волнение, соглашаюсь я.
Волноваться есть о чем. Может, стоило предупредить Вахида, что это мой первый опыт?
Прежде чем я успеваю принять решение, Вахид накрывает меня своим большим тяжелым телом. Если бы он не удерживал свой вес на руках, мог бы меня раздавить. Я под ним ощущаю себя совсем малюткой.
Обо всем забываю, когда его губы принимаются целовать и ласкать мое тело. Горячий язык чертит узоры на коже. Шея… Ключица…
Спускается к груди. Целует полушария. Обводит языком. Прикусывает, срывая с моих губ вскрик и громкий стон. Посасывая, втягивает в рот вершину, перекатывая ее на языке.
Пальцы на ногах поджимаются, тело выгибается и трется о тело Вахида. Я постоянно напоминаю себе: не стонать в голос, нас могут услышать. Хотя Вахид и не требует от меня тишины, не зажимает мне рот ладонью. Я сама устанавливаю запреты. Подсознательно