Глава 35
— Ну и что это, по-твоему, значит? — Я непонимающе уставилась в широко распахнутые то ли от удивления, то ли от возмущения глаза подруги.
Они постоянно меняли цвет в зависимости от освещения. При ярком свете были ярко-зелёными, а при слабом освещении, как сейчас, — карими.
Вчера Ариана выбесила меня, так и не объяснив, что же там её насторожило. Она тоже умеет включать упрямую стерву, когда ей это нужно. Даже похлеще меня.
Замужество и материнство меня сделало более мягкой. Её же материнство наоборот — ожесточило. Может отсутствие мужа или, хотя бы отца ребёнка, сыграло не последнюю роль в становлении такого непоколебимого характера?
Кто знает?
Но из-за этой вредины, ставшей в позу, я всю ночь места себе не находила, теряясь в догадках. Что же там такого страшного она обнаружила?
Событие, которого я с таким нетерпением ждала несколько месяцев, мы редко собирались втроём, омрачилось наверняка беспочвенными подозрениями подруги.
Ну, в принципе, я была права, когда думала, что подозрения напрасны.
— То есть, тебя ничего не смущает? — Ариана возмущённо и слегка надменно изогнула брови.
Раздражение уже вовсю царапало меня изнутри, с каждой секундой разрастаясь и затуманивая рассудок. Не люблю, когда лезут не в своё дело, а Ариана в этом мастер наивысшего уровня. И конечно же всё это из лучших побуждений!
— Ну не нашла ты никакой информации о трагедии с его женой, и что с того?
Я действительно не понимала, к чему такая паника.
— Дело не в том, что нет информации об аварии, нет вообще никакой информации о его жене. Неужели это не странно? В наше-то время технологий, когда каждый чих становится достоянием общественности.
Видимо, Ариана тоже уже разошлась не на шутку — щёки порозовели, глаза сверкают от переизбытка тревоги, волнения и возмущения.
— Послушай, — почти простонала я, теряя терпение, — это ты у нас живёшь в соцсетях. Но не все такие, как ты! Например, я не веду соцсети. Если не считать рабочего сайта, да и то, этим больше специалисты занимаются. Может Егор почистил всё, когда случилось несчастье? — Предположила. — Ты об этом не подумала? Может ему больно было наблюдать, как все мусолят подробности его личного горя?
Ариана недовольно хмыкнула, призадумавшись и чуть тряхнув головой, отчего копна белокурых локонов метнулась в сторону, но уступать даже и не думала.
— Может и так, но это странно. Согласись! — Не ослабляла хватку обеспокоенная моей, так называемой, легкомысленностью подруга. — Ты сама-то хотя бы фотографию её видела? — Она смягчила тон, но я прекрасно понимала, что это скорее тактический ход, чем реальная перемена настроения. — Или может знакомые твои видели её? Может… родители Кости? — Притворно-доверительно протянула подруга.
Я подозрительно сощурила глаза. Макс, похоже, ей все свежие новости сливает. Даже про то, что родители Кости и Егора раньше были близкими друзьями. Вот же…
— Ты же зарекалась общаться с моим братом! — Я даже не старалась скрыть искреннее изумление. — Что изменилось? А?
— У нас… временное перемирие. — Замялась подруга, вздёрнув подбородок.
Я горько усмехнулась.
— Знаешь, что, передай своей птичке, которая слишком много и часто поёт обо мне, — я угрожающе понизила голос, — пусть лучше своей жизнью занимается, а не моей! То же самое касается и тебя! — Уже громче добавила я, нисколько не заботясь, что нас могут услышать.
Ариана возмущённо фыркнула, но промолчала.
— И вообще, какое тебе дело, с кем я сплю? — Продолжала нападать на подругу, воспользовавшись её временным замешательством. — Ты же не отчитываешься передо мной за каждого, кто попадает к тебе в постель! Сколько их было? Давай, может, об этом поговорим?
Ариана обиженно поджала губы, мастерски проигнорировав мой неприятный вопрос.
— Тебе нужно быть осмотрительнее! — Наставительным тоном, в котором явно прослеживалась едва сдерживаемая ярость, произнесла она. Ещё чуть-чуть и она взорвётся. — Неизвестно, какой ублюдок может попасться!
Колкие слова, которые наверняка заденут подругу за живое нестерпимо жгли мой язык, готовые сорваться с него в любую секунду. Знала, что пожалею о сказанном, но ничего не могла поделать с собой.
У меня так часто бывает, я точно знаю, как ранить словом, знаю, как будет больно оппоненту, знаю, что потом буду жалеть, и в этот миг время словно замирает, всё, как в замедленной съёмке.
Но не смотря на дополнительные секунды для раздумий, что даёт мне мой изобретательный мозг, я всё равно говорю сокрушительную колкость.
— Кто бы говорил! Давно ли пальцы веером? Может расскажешь, кто папаша твоего ангелочка? — Смакуя каждое слово, безжалостно произнесла я.
Ариана сверкнула глазами, полными неверия, которое сменилось неприкрытым гневом. Уже раскрыла рот, чтобы достойно мне ответить, но её прервал твёрдый женский голос, в котором я не сразу распознала голос Агаты.
Мы с Арианой часто спорим, сталкиваясь равноценным упрямством и взрывным характером, как два быка. Только хладнокровие и рассудительность Агаты может нас примирить в короткие сроки.
Все удивлялись, как мы умудряемся дружить столько лет.
Но как бы сильно мы не ругались, если появлялся общий враг, мы всегда объединялись против него. В юности мы нередко давали отпор зарвавшимся стервам, решившим воспользоваться нашей ссорой и подлить масло в огонь. Хотя, после таких разборок стервами считали именно нас.
Может они и правы были. Зато потом с нами никто не хотел связываться, и выбирали себе новых жертв для самоутверждения. Как говорится, бей своих, чтобы чужие боялись.
— Я что-то пропустила? — Невозмутимо спросила Агата, заправляя свои короткие тёмные волосы за ухо.
Пылающие гневом взгляды устремились на вновь прибывшую подругу.
Не дождавшись ответа и не обращая внимания на то, что у нас чуть пар с ушей не валит, она изящно опустилась на диван нашей неизменной вип-ки, достала пачку, выудила одну тоненькую сигарету и поднесла к кончику зажжённую зажигалку.
— Ой, вы продолжайте! Не отвлекайтесь. — Медленно сделала затяжку, и выпустив струйку дыма, улыбнулась уголками губ. — А я постараюсь въехать по ходу дела.
Агата устало откинулась на спинку, сделала ещё одну затяжку и не спеша переводила внимательный взгляд своих льдисто-голубых глаз с меня на Ариану и обратно.
Я с вызовом посмотрела в разъярённые глаза подруги, будучи уверенной, что она не оставит без ответа мой выпад. Но вот моя уверенность в своей правоте уже заметно пошатнулась.
После пары глубоких вдохов, тёмно-карие глаза напротив заметно смягчились, и выражение её лица теперь не представляло опасности, хоть щёки всё ещё горели румянцем.
Я мысленно уже вовсю корила себя