— Да. Мама, что случилось?
— Отец в больнице, просит, чтобы ты приехала. Инфаркт, прогноз неблагоприятный.
И она кладёт трубку.
Сижу ещё минут пятнадцать.
Заходит Вера.
— Анжелика Витальевна, приехали аудиторы, где они могут расположиться?
— Да, прямо здесь, оказывайте всяческое содействие, Вера. Мне срочно нужно вылететь в Питер, пожалуйста, займись билетами и сообщи мне, как только узнаешь номер рейса.
Так же узнай, в какой больнице мой отец.
Ужин можешь забрать своим парням, мне он не пригодился.
Быстро собираюсь и еду домой.
Собираю только самое необходимое, Яся уже собрала свой рюкзачок и сидит с Пончиком, её любимым плюшевым зайцем на руках.
Выходим и на такси добираемся до аэропорта.
Точно так же, второпях, я пять лет назад сбегала из родного дома, только в моём сердце сейчас нет той тянущей, всепоглощающей боли.
Перелёт проходит штатно, отправляю вещи в гостиницу и еду в больницу, Ясю оставить не с кем, поэтому сонную дочь беру с собой.
В больнице быстро нахожу отделение интенсивной терапии, мама сидит в коридоре, похудевшая и сильно постаревшая за пять лет, пока мы не виделись.
- Мама, здравствуй, почему ты не с ним?
- Он не хочет меня видеть.
- Я молчу, жду, что она объяснит, но мама молчит.
Оставляю Ясю с медсестрой и захожу к отцу.
Он лежит весь в трубках и датчиках.
Смотрю на него и не могу поверить, что этот человек мой отец, всегда уверенный в себе, весёлый и в то же время строгий.
Он открывает глаза, и я вижу слезу, текущую по его сморщенной щеке.
- Здравствуй, папа.
Сажусь рядом и беру его за руку.
- Не плачь, ты поправишься, и всё будет как прежде.
Он не может ответить, во рту трубка, помогающая ему дышать.
Сейчас у меня нет обиды, да она уже давно перегорела, и я, наверное, даже простила их с мамой.
Они жили в мире, где общество не позволило им принять моё решение оставить ребёнка.
- Папа, я приехала не одна, со мной Ярослава, твоя внучка.
Отец сжимает мои пальцы, в глазах загорается огонек. Они становятся живыми.
- Хочешь её увидеть?
Он кивает, и я нажимаю кнопку вызова медсестры.
- Что случилось?
- Я могу попросить вас разрешить посещение ребёнка. Папа никогда не видел внучку.
- Хорошо, но не долго.
Ясю приводят в палату.
Глава 3.
Глава 3.
Моя девочка никогда не сталкивалась с горем и поэтому воспринимает всё как игру.
Забирается на кровать и рассматривает отца, своими огромными голубыми глазами.
- Мама кто этот дядя? Вы игляете в бойничку?
- Яся, это твой родной дедушка, он хочет с тобой познакомится.
- Дратуй дедуфка. А можно я тоже поигляю с вами.
Она кладёт ладошку на папину грудь и с серьёзным видом говорит.
- Так, бойной, как вы себя чутвуете? Животик не болит? Гойлышко?
- Отец смотрит на Ясю с восхищением. Гладит её ладошку своей рукой.
Заходит медсестра и просит нас покинуть палату.
Мы прощаемся и выходим.
- Когда я могу поговорить с его лечащим врачом?
- Завтра вечером у вашего папы операция, поэтому днём посещения запрещены. Как только он проснётся от наркоза и можно будет делать прогнозы, вы сможете поговорить с доктором.
Я подхожу, чтобы попрощаться с мамой.
- Где ваши вещи?
- В гостинице.
Она опускает голову, ей всегда было тяжело переступать через себя.
- Я прошу, чтобы ты вернулась домой, это желание отца.
- Мама, мы устали.
- Вам уже приготовили комнаты.
Спорить нет сил.
- Хорошо, поехали, я позвоню в гостиницу, чтобы прислали наш багаж.
Молча добираемся до дома, уже почти утро, а завтра тяжёлый день.
Укладываю Ясю и ложусь рядом.
За окном уже светлеет, а я так и не смогла заснуть.
Опять, как и пять лет назад, моя жизнь полностью меняется за один день.
Опять предательство и срочный отъезд.
Встаю и иду к себе в комнату, тут ничего не изменилось.
На месте мои плакаты с рокерами, мой любимый мишка и даже мотоэкипировка.
Беру в руки шлем, и меня захватывают воспоминания пятилетней давности.
Тоже начало лета, я только закончила университет, и мы с ребятами устроили мотопробег по местам боевой славы.
Как я тогда была счастлива и думала, что это навсегда.
А через месяц я осталась одна, беременная, с огромной чёрной дырой на месте, где было сердце.
- Тоже не спится?
Я оборачиваюсь, мама стоит, прислонившись к косяку.
- Отец не позволил здесь ничего менять. Он часто здесь сидел, смотрел твои фотографии.
- А моя Аврора?
- В гараже, он каждые полгода отдавал её на техобслуживание.
- Ты говоришь о нём в прошедшем времени.
- Врачи говорят, что надежды мало.
- Но он жив!
- Он даже если выживет, останется инвалидом.
- Как ты можешь?
- Не смей меня судить, тебя не было пять лет, ты не представляешь, как он изменился. Я устала терпеть его постоянные упрёки. Я подала на развод, а он на суде умудрился свалиться с инфарктом. Я уезжаю, он всё равно не хочет меня больше видеть.
Я молчу, что я могу сказать женщине, которая всегда ставила превыше всех мнение своих подруг и отказалась от меня, как только я перестала быть эталоном.
Она вышла замуж за отца только потому, что он коренной петербуржец из интеллигентной семьи профессоров.
- Когда ты уезжаешь?
- Завтра, как только придёт Лена.
- Тётя Лена?
- Да, ты же знаешь, что твой отец не любит новых людей в доме.
Она фыркает и выходит.
Просыпаюсь, уже почти вечер, Яси рядом нет.
Умываюсь и выхожу из комнаты.
Смех дочери слышен из кухни.
Заглядываю. Моя девочка вместе с тётей Леной лепят пирожки, Яся вся в муке, но я давно не видела её такой счастливой.
После того как Макс стал за мной ухаживать, дочь фыркала, ревновала и обижалась, когда я уходила на свидание.
Не зря говорят, что дети чувствуют плохих людей, надо было мне прислушаться.
- А что это вы тут делаете?
- Пиложки печём для дедуфки Витаика!
- Но ему, наверное, доктор не разрешит пока кушать такое.
- Зачит накомим доктоя,