Как оказалось, Гордый — татуированный — взглянул сначала на второго, потом на меня, а следом на Алину.
— Ты, марш к такси, — коротко бросил он подруге.
Затем повернулся ко мне.
— А ты, — он не спрашивал, просто уверенно взял меня за руку чуть выше локтя, — с нами.
— Что? Нет! Я никуда не поеду. Алина! — я дернулась, обернувшись к подруге.
— Марш к машинам! — рявкнул Гордый так, что даже музыка из клуба будто стихла на секунду.
Алина вздрогнула, глаза округлились, и, не сказав ни слова, она просто развернулась и побежала. Прямо к дороге, прочь от нас.
А я осталась стоять, чувствуя, как его пальцы все еще сжимают мою руку — крепко, решительно, без шанса вырваться.
— Отпусти! — я рванулась, пытаясь выдернуть руку, но хватка была железной.
— Сказал же — с нами, — процедил Гордый сквозь зубы.
Я дернулась еще раз, попыталась ударить его локтем, но он поймал момент. Резким движением схватил меня под грудью, прижал к себе так, что я почувствовала его дыхание у виска. Тело оказалось полностью заблокировано, воздух вырвался из легких.
— Спокойно, — произнес он хрипло, наклоняясь к самому уху. — Не вынуждай.
Я билась, царапалась, но он даже не шелохнулся. Словно стена — теплая, живая, неумолимая. Его рука сжимала меня крепче, другая направляла, заставляя идти.
— Пусти, урод! — крикнула я, но звук утонул в гуле улицы.
Он не ответил. Просто потянул сильнее, прижимая к себе, и почти силой повел к машине. Мои каблуки скользили по мокрому асфальту, сумочка упала на землю, но он даже не замедлился.
Дверца распахнулась, и прежде чем я успела снова вырваться, он подтолкнул меня внутрь. Я ударилась о сиденье, дыхание сбилось, а Гордый, не говоря ни слова, захлопнул за мной дверь.
Я ударилась о сиденье, но сразу попыталась вырваться обратно. Рванула за ручку — дверь не поддалась. Замки щелкнули, и сердце ухнуло куда-то вниз.
— Выпустите меня! — закричала я, бьясь в дверь. — Вы что, больные?! Пусти, я сказала!
Снаружи хлопнула вторая дверца — сел тот, что с бархатным голосом. Затем рядом со мной — Гордый. Машина рванула с места, и я чуть не упала набок, хватаясь за спинку переднего сиденья.
— Остановите! — я пыталась перекричать шум мотора. — Я сказала, остановите машину!
Меня не слушали. Оба молчали, будто меня просто не существовало. Их взгляды были направлены вперед, движения четкие, выверенные — как будто все уже было решено.
Гнев сочился из каждой клеточки моего тела. Я вся дрожала — не от страха, а от злости. Я метнулась к Гордому, подняла руку, собираясь вцепиться ему в лицо, поцарапать хоть что-нибудь…
Он успел раньше. Молниеносно.
Холодное дуло пистолета уперлось мне в лоб. Настоящее. Настолько близко, что я почувствовала запах металла.
— Сидеть. Тихо, — произнес он спокойно, не повышая голоса. Почти тихо, но мороз по коже все равно прошелся волной.
Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжалось, дыхание сбилось. Он убрал оружие, даже не глядя на меня, и отвернулся к окну.
Глава 3. Лола
— Отцу позвони, — приказал незнакомец за рулем. Я все еще не знала, как его зовут. И вообще не понимала, что делаю в этой машине. Он швырнул через плечо мою грязную сумку, и она упала у моих ног.
Руки тряслись так, что я едва могла выбрать нужный номер на экране. Телефон выскользнул из-под пальцев, снова, и снова — наконец экран засветился. Я нажала «вызов» и прижала трубку к уху, словно это могло вернуть меня на улицу, где еще пахло дымом и клубом.
— Лола, — голос отца прозвучал так же холодно, как всегда, будто он говорил не с дочерью, а с коллегой по службе.
— Меня… в машину посадили… пап… — слова застревали в горле.
— Слушай внимательно и не перебивай. Эти двое теперь будут тебя охранять, — сказал он коротко.
— Охранять? — я краем глаза посмотрела на Гордого; его профиль в полумраке казался еще более жестким.
— Не перебивай, — зло прошипел отец. — У нас мало времени. Они защитят тебя.
— От кого? — спросила я, хотя уже слышала в его голосе оттенок паники.
— Лола! — на другом конце провода он вдруг смягчил тон, словно удерживая себя на пределе. — Помолчи, доченька. Это связано с моей работой. Плохие люди меня ищут. Мне нужно залечь на дно.
— Почему я не могу поехать с тобой? — спросила я и услышала в собственном голосе безнадежность.
Длинная пауза. По ней было ясно: вариант "ехать с ним" даже не рассматривался. Или отец лгал — и вовсе не собирался никуда уезжать.
— Будь с ними. Лев и Гордый не дадут тебя в обиду.
Лев… тот, что за рулем. Гордый… тот, что