Я перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и усмехнулась.
Кто бы мог подумать, что я буду рада такой компании. Лев и Гордый… они оказались другими. Это не отменяет того, кто они, и что делали. Делают…
— Привет, — прозвучало тихо.
— Опять подглядываешь, — усмехнулась лениво. Это был не вопрос, а чистая констатация факта.
— Я никогда не скрывал что мне нравится наблюдать. Особенно за тобой, — мягко добавил.
Черт, когда он начинал так говорить у меня появлялся румянец. Везде… Еще и начал лениво приближаться.
— Где Гордый? — спросила автоматически. Я привыкла что они всегда вместе.
— Не хочешь быть со мной наедине? — удивленно выгнул бровь Лев. Даже руки в карманы засунул. От этого домашние штаны чуть приспустились. Черт…
— Что? Нет, я просто…
Просто — что? Почему я это спросила? Вроде ж я не боялась Льва. Вроде…
— Я не обижу тебя, Лола. Сколько раз я должен тебе это говорить, — это прозвучало устало и с явной обидой в голосе.
— Я знаю, просто, — кожа покрылась мурашками от его взгляда, — когда ты рядом, мне кажется, что кислород перестает поступать в легкие.
— Почему?
Кровать скрипнула. Пальцы Льва коснулись моей щеки. Он не давил, просто направил мое лицо. Я подняла на него взгляд.
— Ну, ты такой…
— Какой?
— Смотришь не в глаза, а в душу, — еле слышно прошептала.
— Может, потому что у меня своей души нет? По этому я вижу твою?
Боже, меня откровенно потряхивало. И это был не страх. Одеяло мешало. Мне хотелось раскрыться, показать ему себя, хоть Лев уже, наверное, изучил каждый сантиметр моей кожи.
И я прекрасно понимала — если я сейчас откину одеяло, он не остановится.
— Думаешь у меня есть душа? — я усмехнулась, кусая нижнюю губу. Его взгляд моментально сместился с моих глаз. Зафиксировался на губах. Лев сам облизнулся как… лев.
Его рука коснулась одеяла, которое прикрывало грудь. Потянул вниз.
— Думаю, да, — спокойно произнес, словно ничего необычного не происходило. А меня колотило, как будто я не приняла вовремя дозу. Их горда вырвался тихий всхлип, когда подушечки его пальцев соприкоснулись с кожей.
— Рядом с вами я потеряла совесть и душу, — нервно усмехнулась. Мне нужно было что-то сказать.
Перед глазами уже все плыло. Он ничего не делал, даже не ласкал меня, а я уже была на грани.
Лев внимательно глянул на мое лицо. Опять этот взгляд сканировал каждый миллиметр. Что он искал?
Секунда, и меня вжало в подушку. Лев навис надо мной как хищник. Но глаза… глаза его были спокойные. Не дикие как Гордого. Вот этого я боялась. Его невозможно было прочитать. Понять, что он будет делать в следующую минуту.
— Я хочу тебя, Лола, — это его спокойствие раздражало. — Сейчас ты раздвинешь ноги, и я трахну тебя, детка.
Не спрашивал, не предлагал. Просто констатировал факт. И от этого кровь разгонялась еще быстрее в венах.
Ему не надо было даже готовить меня. Я уже была мокрая как шлюха. Их шлюха…
Но Лев все равно запустил руку между моих ног. Легкого прикосновения хватило, чтобы я выгнулась дугой, и схватилась за его плечи.
— Ты была права, — прошептал у самого уха, и сразу укусил за мочку уха. — Совсем совесть потеряла.
Это было чертовски мило. Моя глупая улыбка расползлась на все лицо. Я тихо захихикала как малолетка. Прижималась всем телом к нему. Мне так этого хотелось.
— Сучка, — тоже усмехнулся мне в висок.
— Бессовестная сучка, — еще громче засмеялась, сама ныряя рукой в его штаны.
— Лола, — он зарычал. Он, мать его, зарычал. Но меня это не остановило…
— Пытаюсь соответствовать образу, — невинно промурлыкала обхватывая его член.
— Доигралась…
Да, я реально доигралась. Нежность испарилась как пшик. Лев схватил меня за талию и крутанул так, что в глазах замелькали белые пятна. Ставит меня на колени. Даже не реагирует когда я глухо ойкаю в подушку.
Шлепок по заднице. Мой крик. Невыносимая тяжесть между ног. Опять шлепок.
Мои пальцы сжимают подушку до боли в костяшках. Черт…
Вот он, настоящий Лев.
— Знаешь, малышка, — слышу его хриплый, но чертовски довольный голос: — да, нет у тебя души рядом с нами.
Одним четким движением Лев входит в меня. Держит крепко за талию, чтобы я не поехала в перед и не разбила себе голову об изголовье кровати.
Мне бы кричать от такой грубости, но вместо этого я стону. Громко. Протяжно. С таким наслаждением, словно это то чего я ждала всю свою жизнь.
— Да! — хнычу в подушку, когда он начинает двигаться.
Не жалеет меня. Не спрашивает, не пытается быть джентльменом. Просто таранит меня как отбойный молоток. А я лишь успеваю воздух хватать ртом. Сама рычу как та тигрица, укусила