Я не смогла удержаться от внутреннего ехидства: «Ах да, Крис обещал провести в клуб, но, видимо, забыл ей уточнить, что VIP-зона — это совсем другая история. Жаль, что маленькая Лили не уточнила детали. Какая досадная оплошность. Впрочем, это её проблемы, не мои.»
Я переворачивала страницы меню, делала вид, что сравниваю ингредиенты, читаю описания.
У бара было оживлённо — несколько человек заказывали напитки, перекидывались шутками с барменом, смеялись. Я узнала некоторых: Виктор Робинс, партнёр отца по одной из сделок, стоял с бокалом виски, разговаривая с молодой парой — они выглядели лет на тридцать, явно из нашего круга. Чуть поодаль миссис Лойман, подруга матери ещё со времён университета, элегантная женщина лет пятидесяти, обсуждала что-то с барменом, показывая на карту вин.
Виктор заметил меня, кивнул приветственно. Я улыбнулась в ответ. Миссис Лойман тоже обернулась, её взгляд скользнул по моему простому платью — удивлённо, но она ничего не сказала, лишь слегка приподняла бровь. Атмосфера была лёгкой, непринуждённой, люди общались, шутили, наслаждались вечером.
Краем глаза я заметила, как Лили, так и не добившись своего, развернулась и направилась обратно на танцпол. Охранник проводил её взглядом. Я выдохнула — хоть одной проблемой меньше.
Прошло, наверное, минут пятнадцать прежде, чем Люциан потерял терпение и пришёл меня искать.
— Эвелин, — его голос был слегка раздражённым. — Ты чего так долго?
— Прости, — я изобразила виноватую улыбку, и громко, чтобы слышали окружающие, добавила, — Люциан, я сказала, что возьму воду, но я решила, что хочу коктейль. Ты ведь не против?
Я чувствовала, как внимание людей у бара сфокусировалось на нас. Представление началось!
Он моргнул, явно не понимая, о чем я говорю:
— Конечно, не против.
— Тогда «Пина-колада», пожалуйста, — я кивнула бармену. — И я сразу заплачу.
Я достала свою карту, чёрную, с тонким золотым тиснением по краю и гербом семьи Вейл в углу. Узнаваемый дизайн. Любой, кто вращался в высших кругах, знал эти карты, протянула бармену.
Я заметила, как Виктор Робинс, стоявший в паре шагов от меня, перестал говорить на полуслове. Его взгляд скользнул с карты в моей руке на Люциана, затем обратно на меня.
Мужчина подошел ко мне чуть ближе и медленно опустил свой бокал на стойку:
— Простите, мисс Вейл, но… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — Это ведь ваша карта Вейл-фонда, верно?
Я кивнула:
— Да, конечно.
Виктор посмотрел на Люциана, затем обратно на меня:
— Тогда зачем вы спрашиваете разрешения заказать коктейль?
— Я просто… — я опустила взгляд, — Люциан, мой парень, и он говорит, что я должна советоваться с ним по тратам, чтобы не покупать лишнего.
В этот момент я почувствовала руку Люциана на своей талии. Он подошёл сзади, и демонстративно обнял меня.
— Люциан, вы знакомы? Это мистер Виктор Робинс, партнёр моего отца.
— Конечно. Добрый вечер, мистер Робинс. — Люциан протянул руку, Виктор коротко пожал ее.
— Мистер Дарвиль. — Робинс сделал небольшую паузу, — Скажите, вы что контролируете личные расходы мисс Вейл?
— Нет! — я быстро вмешалась, качая головой. — Нет, мистер Робинс, вы не так поняли! Люциан не контролирует меня! Он заботится обо мне, правда Люциан. — Я коснулась руки Люциана, и умоляюще на него посмотрела.
— Да, конечно, я о тебе забочусь. Ты сделала заказ? Тогда идем.
Следующий час я методично продолжала создавать нужное впечатление, когда мы вернулись к нашему столику, я несколько раз громко спрашивала Люциана о самых простых вещах: можно ли мне заказать закуску, не против ли он, если я схожу поправить макияж, стоит ли мне попробовать тот десерт. Люциан каждый раз отвечал с нарастающим недоумением — «конечно», «делай что хочешь», «Эвелин, зачем ты спрашиваешь?» Но именно его раздражение и непонимание делали картину ещё убедительнее для окружающих.
Я ловила взгляды. Они были разными: сочувственными, оценивающими, иногда откровенно недоумёнными. Миссис Лойман едва сдерживала праведное негодование — её брови поползли вверх каждый раз, когда я спрашивала у Люциана разрешения. Элеонора Харт уже доставала телефон — ставлю десять к одному, что пишет кому-то из подруг. А Виктор Робинс смотрел на Люциана так, будто тот внезапно заявил, что земля плоская. Несколько раз ко мне обращались напрямую, кто-то из знакомых матери, кто-то из партнёров отца. Я говорила, что всё прекрасно, что Люциан очень практичный, что он не любит лишних трат, что мне это нравится.
К концу часа я знала, миссия выполнена. Прекрасно. Просто восхитительно. Я едва сдерживала улыбку, прикрывая губы краем бокала. Если бы Люциан знал, какую услугу он мне оказал, он бы, наверное, рыдал. Но он не знал. И это делало всё ещё слаще.
Я уже не говорила ничего нового, но слух жил своей жизнью. Я слышала обрывки фраз за спиной, ловила полутона в чужих взглядах. Шепотки о том, что Люциан Дарвиль контролирует личные расходы дочери Валентайна Вейла, запрещает ей покупать своими же деньгами и диктует, как ей одеваться.
Богатые семьи выдают дочерей замуж ради финансовых союзов и объединения капиталов, и, если муж контролирует все деньги жены: её наследство, её счета, её траты, семья невесты теряет влияние над этими активами. Дочь не сможет инвестировать в семейный бизнес. Не сможет поддержать братьев или сестёр. Станет финансово зависимой от мужа, как в средневековье.
Так что я надеялась, что слухи Люциан Дарвиль финансовый тиран, разлетятся быстро и ни одна семья не захочет отдать за него свою дочь и ее капитал. А самое прекрасное было то, что из-за переизбытка выпивки Люциан даже не понимал, что произошло. Для него это был просто странный вечер, где я почему-то вела себя необычно навязчиво и неуверенно. Но для всех остальных — это было откровение о его истинном лице.
Я откинулась на спинку дивана, довольная собой.
— Эвелин, — голос Люциана стал тише, интимнее. — Ну сколько мы уже тут, пойдём в ложу. — Его рука скользнула с моего плеча ниже, на талию, затем опустилась на бедра.
— Люциан, не надо… — тут уже я не выдержала, и постаралась отодвинуться.
— Почему нет? — он придвинулся ближе, его дыхание пахло алкоголем. — Ты моя девушка.
— Здесь люди…
— А в ложе никого нет, — он потянул меня за собой, вставая. — Идём.
Я перестала дёргаться, резкое сопротивление сейчас было бы глупостью, это сломало бы весь мой сегодняшний образ в глаза окружающих, а потому пришлось кивнуть и уступить.
— Хорошо, — сказала я мягко. — Пойдём.
Я взяла сумочку и позволила провести себя к лестнице, бросила короткий взгляд в сторону зала: Криса нигде не было видно. Интересно как прошел разговор с директором