А я уже находилось в таком отчаянии, что в данный момент мне было плевать, есть ли у меня одежда, документы, деньги… Главное уйти и спасти своего малыша.
Я ещё верила в то, что папа со мной свяжется.
- Д-да! – бросила взволновано, хватая собранную сумку, а затем забирая из кроватки Дамира.
Женщина окинула меня быстрым взглядом, на некоторое время, задержав его на моих ногах. Я была обута в простые резиновые шлепки… В то, в чём была дома и в чём забрала меня скорая. Когда Стас разбил мне голову, был вечер. Мы уже собирались спать, поэтому на мне не было нормальной одежды.
- На улице прохладно, - подметила горничная.
- У меня больше ничего нет, - бросила огорчённо.
- Ладно, что-то придумаем. Возьму какую-то одежду из ящика медсестер…, - размышляет она в голос, снова оглядываясь по сторонам. – Пойдем! – торопит, схватив меня за руку и потянув за собой.
Мы проходим всего несколько метров, а затем она заводит меня в подсобку. В центре подсобки, находился огромный, пластиковый контейнер с крышкой и на колесиках для грязного белья.
- Дальше идти в открытую рискованно. Многие уже не спят, поэтому… Есть только один вариант выйти из больницы незамеченными, - говорит она, бросив быстрый взгляд на контейнер. – Залазь внутрь!
- В контейнер? – повторяю растерянно.
- Если хочешь выйти из больницы, то да, - отвечает женщина. – Только давай быстрее думай, сюда в любой момент могут войти. Я не единственная уборщица в больнице, - добавляет она, выглядывая в коридор сквозь приоткрытую дверь.
- А… А Дамир? – спрашиваю. Мне-то плевать, как я покину эту больницу, а вот мой малыш… Сможет ли он спокойно спать, когда нас начнет трясти в контейнере.
- Придется лезть с ним, - сочувственно говорит она, с нежностью посмотрев на моего малыша. – Но это не великая жертва за свободу… Нам главное к лифту доехать, а дальше всё будет уже хорошо, - добавляет она, успокаивая меня.
Деваться некуда, поэтому соглашаюсь на всё.
Женщина открывает контейнер. На дне находится одна подушка, для смягчения тряски, на неё я и сажусь, прижимая к груди малыша. Сумку с вещами уборщица вешает себе на плечё.
- Я не буду плотно закрывать крышку, чтобы поступал воздух и чтобы ты могла слышать то, что происходит вокруг. Постарайся, чтобы малыш не проснулся и не заплакал, - просит она, кивнув на кроху в моих руках.
- Хорошо, - отвечаю, приготовив соску.
- Я буду очень осторожной, не волнуйся, - обещает она. И я ей верю. Она единственный человек в моей жизни, кто рискнул ради нас своим благополучием и местом работы. Не каждый сможет поступить так, без выгоды для себя и без какой-нибудь оплаты.
Женщина прикрывает крышку и выкатывает нас из подсобки. Нас знатно трясет, но я стараюсь смягчить тряску для Дамира, удерживая его в слегка вытянутых руках. Он буквально сразу начинает неспокойно крутиться, но к счастью не просыпается и не плачет.
И вот, мы проезжаем коридор, оказываемся в лифте и спускаемся вниз. Дальше женщина катит нас к чёрному выходу, и спустя некоторое время мы оказываемся на заднем дворе больницы.
Всё это время я сижу в контейнере, с замиранием сердца… Мне было очень страшно и волнительно.
А когда мы оказываемся в безопасности, подальше от людских глаз, всё моё напряжение разом выходит из меня, сквозь слёзы и дрожь в теле.
- Можете вылезать… Операция прошла успешно, - говорит женщина, открывая крышку. Она забирает из моих рук малыша, а затем придерживает меня под руку, пока я вылезаю из контейнера.
Я покидаю своё укрытие и сразу обнимаю женщину за шею не сдерживая слёз.
- Спасибо… Спасибо вам огромное! Вы нам жизнь спасли! – лепечу, едва веря в то, что нам действительно это удалось.
- Пока не за что… Ведь вы еще не в безопасности, - отвечает она смущенно. – Я сейчас схожу тебе за одеждой, а ты подожди меня возле тех гаражей, ладно? – говорит, возвращая мне сына.
Я тут же быстро и поспешно киваю, осторожно принимая своего малыша.
Но как только она отходит немного в сторону, её телефон начинает звонить. Женщина извлекает из кармана мобильный, и хмуро смотрит на экран.
- Это не тот номер, на который ты звонила вчера? – спрашивает, показывая мне телефон. Вижу номер отца, и моё сердце делает радостный кульбит в груди.
Я быстро подбегаю к уборщице, забираю у неё телефон, но в тот момент, когда я хотела принять вызов, звонок обрывается. Папа звонил слишком долго.
- Я перезвоню ему, - сообщаю, набирая номер.
- Это кто-то из тех, кто сможет тебе помочь? – уточняет женщина.
- Это папа… Он в тюрьме, и вряд ли сможет мне помочь… Но у него были сбережения, - отвечаю, прижимая к уху телефон.
Женщина кивает мне и добавляет:
- Ну, вы тогда пока поговорите с ним, а я за одеждой, - уведомляет и уходит.
Как только она отходит на приличное расстояние, гудки в телефоне прекращаются, и я слышу до боли знакомы голос папы:
- Амелия! Девочка моя… Милая!
- Пап…, - выдавливаю и плачу, сильнее прижимая к себе сына. От его голоса и понимания того, что вот-вот и я добьюсь желаемого, у меня начинает кружиться голова. И я боялась потерять сознание от переизбытка этих чувств.
- Ами ты где? Что происходит? Твоё вчерашнее сообщение… Оно едва не свело меня с ума! – бросает он взволновано.
- Пап, у меня большие неприятности… Мне нужна помощь, - шепчу. – Мне нужны деньги… Помнишь ты мне говорил о ячейке?
- Ты… Ты до сих пор не забрала деньги из ячейки? – удивляется папа.
- Нет, - говорю сдавленным голосом. – Ты не назвал город и… Я не помню точного адреса.
- Черт…, - ругается папа. – А я даже не проверил… Идиот!
- Ты о чём, пап? – не понимаю.
- Я думал ты уже забрала деньги и