— Песня советского люфтваффе, — прокомментировала она.
5 октября, тринадцатый день.
С утра я и Лайтман работали в столярной мастерской, занимались ножницами и ножами. Прибежал Сойфер, мальчик-посыльный, и рассказал, что прибыл новый эшелон, уже третий с момента моего приезда в Собибуровский лагерь.
Четырех подростков 13–14 лет немцы оставили в живых и поручали им разную домашнюю работу, главным образом поддержание порядка внутри и вокруг дома. Взрослого человека из заключенных они впускать в свое жилище не хотели. Подростки обладали некоторой свободой передвижения, они часто отправлялись с каким-нибудь хозяйственным поручением из одного конца лагеря в другой, и Леон пользовался этим, чтобы передать сообщение одному из своих людей. Эти мальчишки были прекрасно осведомлены о том, что в лагере происходит, а Сойфер был самым шустрым из них.
История их появления в рабочем лагере необычна. Это случилось весной 42-го, более чем за год до того как я попал в Собибур, так что рассказываю со слов столяра Янека и других, с кем работал в столярной мастерской. После прибытия эшелона с узниками немцы искали людей с нужными специальностями. Отбирали десяток-другой тех, в ком была потребность, а остальных, то есть большинство, отправляли в 3-ю зону, что означало смерть через несколько часов. Эсэсовцы объявляли, например: «Каменщики, слесари, плотники, маляры — шаг вперед», или «Портные, сапожники — шаг вперед». Во время этой проверки молодой парень неожиданно выкрикнул по-немецки: «Я ювелир. Возьмите меня, я опытный ювелир». Интуиция у него сработала правильно. Проводивший отбор унтерофицер СС Густав Вагнер услышал его и заинтересовался: ювелиров в его подчинении еще не было. Между тем золото и серебро от обворованных перед смертью людей накапливалось. И Вагнер решил проверить, а вдруг перед ним действительно ювелир. При этом он ничего не терял: отправить этого мальчишку на небеса он мог в любой момент. В сумке у назвавшегося ювелиром были необходимые инструменты и даже образцы его работы: серебряное кольцо и цепочка. Парня звали Шломо, он сказал Вагнеру, что приехавшие вместе с ним родной брат и четыре двоюродных брата тоже ювелиры и помогают ему в работе. Эти ребята, и Сойфер в их числе, были моложе Шломо, но Вагнер всех их увел с плаца, чем сохранил им жизнь. Вагнер находился в приятельских отношениях с тогдашним комендантом лагеря Францем Штанглем, они были ровесниками и австрийцами (как их фюрер), что сближало и намекало на их принадлежность к элите рейха. Вагнер доложил коменданту лагеря, что нашел ювелира, Штангль пришел поговорить со Шломо и сделал ему заказ. Это был серьезный экзамен, на кону стояла жизнь самого Шломо и пятерых мальчишек, которых он хотел спасти. От Вагнера он получил обручальные кольца и после трех дней работы отлил изделие, заказанное комендантом. Тот пришел в восторг, сделал новый заказ, а затем пошли, следуя лагерной иерархии, заказы от эсэсовцев рангом пониже. Но постепенно выяснилось, что родственники Шломо не ювелиры. Они выполняли поручения, которые он придумывал им, чтобы создать впечатление занятости, но никакого ювелирного опыта у них не было. Вагнер, убедившись, что в этом Шломо его обманул, пришел в ярость и хотел отправить родственников Шломо в 3-ю зону, но комендант его удержал. Он понимал, каким ударом для Шломо станет смерть близких, и сомневался, будет ли после этого от него польза как от ювелира. «У него тонкая работа, и здесь нужен тонкий подход», — улыбаясь сказал комендант. Он считал себя большим психологом. Другого ювелира в Собибуре не было. И решили: до тех пор, пока ювелир приносит пользу, его братьям сохранить жизнь. В подручные Шломо оставили родного брата, остальным нашли работу в домах эсэсовцев. Все равно евреев всех до единого в скором времени уничтожат, их участь предрешена, зачем же спешить и лишаться ювелира раньше срока? Примерно так могли они думать.
Так Шломо благодаря своему искусству и интуиции отсрочил (как минимум, на полтора года!) гибель пятерых братьев. А может быть, он и спас их. Я не знаю, повезло ли этим ребятам, живы ли они сейчас, когда я пишу эти строки.
Поскольку ювелир был приближен к верхушке лагеря, я не доверял ему и просил Леона даже не намекать о подготовке восстания. Шломо, как и большинство узников, должен был узнать обо всем на общем построении, в последний момент. Как оказалось, не доверял я напрасно, в день восстания Шломо оказал нам серьезную помощь.
Итак, 5 октября — второй эшелон после нашего приезда в Собибур. Нас привезли 23 сентября, следующий эшелон пришел 28-го, а сегодня 5 октября, получается, что теперь эшелоны приходят примерно раз в неделю. По словам Леона, Янека и других старожилов, вначале они приходили каждый день, потом через день. О чем это говорит? Большинство европейских евреев на захваченных территориях уже истребили? Собибур наверняка не единственное место уничтожения. Но если уничтожение идет на спад, то в скором времени лагерь в этом качестве будет не нужен. И не нужны будут свидетели…
Об этом мы переговаривались с Лайтманом за работой. Остальные столяры, судя по их настроению, тоже были подавлены.
Когда вечером я вышел из мастерской, чтобы идти к женскому бараку, явственный запах гари ударил в ноздри.
6 октября, четырнадцатый день.
Мощные взрывы, один и тут же второй, раздались глубоко за полночь и разбудили всех в Собибуре, и узников, и палачей. Последовавшая за звуком ударная волна, небольшая, но вполне ощутимая в бараке, подтвердила, что это не разряды небесного грома, а дело человеческих рук. Никто не остался лежать. Первые мгновенья все сидели на нарах и прислушивались, одни обхватив колени руками, другие поставив ноги на пол, потом стали перешептываться.
Первая же моя мысль: наш с Лайтманом план под угрозой. Скорее всего, кто-то решился на побег и подорвался на пехотной мине. Хотя по звуку больше похоже на противотанковую. Но почему два раза? Если бежавших было двое, неужели они подорвались с интервалом в несколько секунд? Хотя и такое может быть.
— Григорий здесь? — спросил я Семена.
— Здесь, — после паузы отозвался Лайтман.
А если это сигнал к ликвидации заключенных? Ночью, когда все спросонок и сбиты с толку, сопротивление будет меньше… Неужели мы завязли в подготовке, в выборе момента и опоздали?.. Но строительство Норд-лагеря, 4-й зоны Собибура, не завершено, туда только построили дорогу, начатое эсэсовцы не бросят. Значит, мы им еще нужны? А вдруг