Ну всё, пора!
— Держимся вместе, — сказал я Розенфельду, покидая столярку.
Мелькнула мысль, что истерика Шмидта не к добру, и события выходят из-под контроля. Мы побежали в общий строй, подбегая, я успел заметить, что со стороны сектора-2 подходит колонна с узниками — ну, с этим все в порядке.
Когда добежали, Шмидта рядом с Бжецким уже не было. Возможно, его затащили в колонну.
Мы заняли место среди наших товарищей, кого я мысленно называл «гвардия». У меня возникло чувство, что это уже колонна не лагерников, а солдат, и по настроению похоже было на юность, когда я служил срочную службу в Красной Армии.
Дальнейшее подтвердило мои опасения о том, что восстание перешло в стихийную фазу. Во двор вбежал начальник караула, вахман-фольксдойче, и закричал, поторапливая: «Шнелле, шнелле!» Саша Шабаев и еще двое бросились к нему, вахман схватился за кобуру, но раскрыть её не успел. С ним расправились ударами трех ножей, один из узников завладел пистолетом.
Только после этой публичной казни заключенные Собибура поняли, что происходит. С вышек ничего не замечали, от охраны, курсирующей между рядами проволоки, происходящее было скрыто спинами узников. Но Шибаев, не справившись с кавказским темпераментом, выстрелил вверх, закричал «Ура! За Родину, за Сталина!»
«Ура!» — ответил ему Борька Цыбульский, «Ура!» — подхватили вокруг меня.
После этого произносить зажигательную речь смысла не было.
И мы, стоящие во главе колонны, побежали к центральным воротам. Остальные узники последовали за нами. Пулеметы на вышках все еще молчали. Происходившее стало неожиданностью для вахманов, не укладывалось у них в голове, первые минуты при виде бегущей к воротам колонны они были в полной растерянности.
Дальше по плану «пятерка» Вайцена должна была отклониться в сторону оружейного склада, ликвидировать охрану и раздать оружие. Я с Розенфельдом и Леша Вайцен со своими людьми откололись от группы бегущих. Перед этим на бегу я напомнил Лайтману и Цыбульскому, чтобы группа снайперов открыла огонь по вышкам, как только застучат пулеметы.
Но звук выстрелов, который мы услышали, приближаясь к складу с оружием, не был похож на пулеметный.
Забежав за ближайшее укрытие, мы, семеро, остановились. Мимо нас по направлению к воротам бежали обезумевшие люди. Так, во всяком случае, они выглядели в тот момент, надежда получить свободу превратила их в безумцев.
У нас не было ни малейшей возможности задержать их у оружейного склада, чтобы раздать оружие. Тем более что и оружия для них пока не было.
— Что там? — спросил я Вайцена, пытающегося выглянуть и рассмотреть, откуда огонь.
— Кто-то поливает из автомата. Отсекает от склада.
Обойдя укрытие, я выглянул с другой стороны и увидел Карла Френцеля. Держа у пояса автомат, он стрелял очередями, создавал заградительный огонь, чтобы никто не смог приблизиться к оружейному складу.
Вот ты где! Я выхватил из-за пояса пистолет, принесенный Шубаевым, и выстрелил два раза. Оба раза не попал, о чем и теперь жалею. Сказалось нервное напряжение. Френцель, заметив, откуда стреляют, перенес автоматный огонь в мою сторону.
Я обошел укрытие и вернулся к бойцам. Они ожидали моих распоряжений.
— Вот что, — сказал я Розенфельду, — у тебя оружия нет, нечего тебе здесь делать. Присоединяйся к тем, кто штурмует ворота.
Но Розенфельд взбунтовался.
— Нападем на склад, и будет оружие, — ответил он.
— С голыми руками ты нападешь? — спросил я.
— Нож-то у меня есть, — возразил он.
Вайцен и четверо бойцов с ним молчали. Двое из них тоже были без оружия и надеялись получить его на складе. Почему же Розенфельд должен упустить эту возможность? В этот момент мы услышали пулеметную стрельбу, а вскоре и характерные хлопки противопехотных мин. Как минимум, один из пулеметов стрелял по центральным воротам. Как я позже узнал от Ефима Литвиновского, стрелял Демчук, он же «Ванька Грозный». Времени на раздумья у нас не было.
— Черт с тобой, оставайся, — крикнул я Розенфельду. По его лицу видно было, как он обрадовался.
В «пятерке» Вайцена трое были вооружены. У Леши был револьвер, у двоих бойцов — винтовки, принесенные ювелиром. Плюс мой револьвер. Я поставил Мазуркевича туда, откуда только что стрелял по Френцелю. Задача — вести отвлекающий огонь. Как только эсэсовец ответит, путь к оружейному складу на короткий момент открыт. Если удастся забежать за склад, ворваться туда не составит труда — вход не простреливался из той точки, где засел Френцель. Ну а дальше — как повезет. На складе могут быть два вахмана и кто-то из немцев, но ведь и нас — три ствола.
Как только Френцель перенес огонь, мы побежали и, укрывшись за торец склада, остановились. Леша Вайцен выглянул в сторону крыльца и сказал: «Чисто. Нема никого».
— Я разбиваю стекло и стреляю наугад. Вы штурмуете дверь, она может быть заперта. Давай, Леха, первым, остальные — за тобой. Безоружные идут последними — скомандовал я.
Ворвавшись на склад, мы увидели эсэсовца, дежурного по оружейной комнате. Не знаю фамилии, он неделю назад впервые приехал в лагерь. В его округлившихся глазах застыл ужас. Как обращаться с безоружными узниками он знал, для этого достаточно было плетки, но вот к такому повороту готов не был.
Трясущимися руками дежурный держал автомат, нажимал на курок, но выстрелов не было. Возможно, от волнения схватил незаряженный или забыл снять с предохранителя. В этом положении он представлял собой удобную мишень. Достался он Вайцену, выстрелившему два раза.
Все взяли автоматы и магазины к ним, револьвер немца Вайцен достал из кобуры и протянул Розенфельду.
Пишу, и получается, что происходило все это долго, хотя штурм склада занял меньше десяти минут. Но я ведь не писатель, а участник.
— Теперь так, — я обращался Вайцену, но слышали все. — 3десь мы прощаемся. Держитесь вместе. Отходите через проход за жилыми домами, там не должно быть мин. Если мне повезет — встретимся возле брошенной мельницы. Собери там бойцов, всех, кого встретишь. Меня ждите не больше часа, а